Через несколько минут они с Домиником уже выходили из ресторана.

  — Мне очень жалко, что так вышло, дорогая, — извинился Доминик, когда проводил женщину до дверей ее дома. — Я постараюсь вернуться как можно быстрее, но не все зависит от меня. Главное, — добавил он, взяв у нее из рук ключи и открывая входную дверь, — помни, что я люблю тебя. Слышишь? — Он обнял Оливию и нежно поцеловал.

  С тех пор Оливия не видела Доминика. Грустно стоя у окна, она попыталась думать о чем-то другом. Перед ней была все та же скучная, печальная картина: серое небо, дождь и набухшая от воды лужайка.

  Тяжело вздохнув, она направилась в рабочий кабинет отца, но там ей не стало легче. Голые полки шкафов, когда-то заполненные ценными книгами в кожаных переплетах, выступали молчаливыми свидетелями того, каким образом ее отец пытался решить свои финансовые проблемы. Все книги были давно проданы с аукциона.

  Бедный Хьюго: единственная вещь, которую он унаследует от отца, — титул лорда. Титул, который никак не повлияет на его судьбу. Денег Хьюго не получит. Придется даже заложить дом, чтобы восполнить все затраты на похороны и дать небольшую сумму миссис Дуглас в знак признательности за ее доброту и усердие, с которыми она ухаживала за их отцом.

  Да уж, большого наследства никто из них не получит, ни Хьюго, ни она сама, подумала Оливия, но затем поняла, что, может быть, их с ее братом счастье, как раз и заключается в умении самостоятельно добиваться любых вершин. Наверное, она не смогла бы поднять на ноги собственный бизнес, а Хьюго не научился бы своей профессии, если бы у них с самого детства была твердая почва под ногами. Так что, может быть, им и повезло.

  * * *

  Уже наступил день похорон, а Оливия все еще не получила ни одной весточки от Доминика. Она утешала себя тем, что он наверняка не имел ни малейшего представления о разыгравшейся в ее семье трагедии, ведь она уехала из Лондона, едва успев предупредить Мо, что ее какое-то время не будет в городе, и никто не знал, где она находится.

  Оливия стояла вместе с Хьюго в первом ряду прямо перед священниками, читающими молитвы. Торжественные слова ритуальной церемонии сопровождались шумом дождя, как будто сама природа присоединилась к плачу по лорду Бибери. Внезапно Оливия поняла, что многое отдала бы за то, чтобы сейчас рядом с ней находился Доминик — она заметила среди присутствующих на похоронах его мать.

  Со стороны молодой женщины было глупо не сообразить, что вдовствующая графиня Тентерден обязательно придет на поминальную службу в честь ее ближайшего соседа. Позднее, когда уже после погребения, происходившего в дальнем углу церковного кладбища, молодая женщина и ее брат вернулись с гостями домой и стали благодарить тех, кто пришел сегодня поддержать их в трудную минуту и выдержал долгую печальную службу, Оливия чувствовала себя все более и более нервно при мысли о встрече лицом к лицу с матерью Доминика.

  Они могли оказаться в странной ситуации. Доминик поместил объявление о его свадьбе с Оливиеи уже несколько дней назад, и его мать, наверное, ожидала, когда же ей представят ее будущую невестку. Августа заметно постарела. Это была уже не та высокая, вызывающая страх женщина, которую помнила Оливия. В самом деле, ничего не было страшного в том, чтобы разговаривать, смотря сверху вниз, с худенькой, с поседевшими волосами старой леди. Та, однако, все еще была похожа на своего сына: тот же горделиво вздернутый нос и проницательные серые глаза.

  — Здравствуй, Оливия, — отрывисто сказала Августа. — Я очень опечалилась, узнав о смерти твоего отца. Во многих отношениях он был очень хорошим человеком. Кстати, не думаю, что он бы обрадовался, увидев ее! — добавила она, кивнув в сторону дороги позади церкви, где на обочине стоял большой белый «мерседес», а рядом с ним — высокая, стройная блондинка, одетая в не совсем подходящий для этого случая ярко-красный костюм.