— Я подавлен вашим великодушием, мисс Роббинс. Но я не уверен, что Джейсон хотел именно этого.

— Отчего же нет?

— Джейсон был моим близким другом, — пояснил Макс. — Но и дружба имеет свои пределы.

Лицо Клео выразило изумление.

— Вы ведь художник, как и Джейсон?

Макс медленно опустил веки, обдумывая новость. Джейсон любил повторять, что не может провести даже одну прямую линию, не говоря уже о занятиях живописью. Он собирал, а не создавал произведения искусства.

— Не совсем так, — осторожно ответил Макс. Клео сочувственно и понимающе посмотрела на него.

— Оставим эту тему. Мне все ясно. Вы еще не продали ни одной своей картины, поэтому не хотите называть себя художником. Я понимаю ваши чувства. — Она приостановилась. — Знаете, я писательница.

— Писательница? Клео покраснела.

— Весной у меня выйдет книга. Она называется «Тонкая месть». Женский приключенческий роман. Опасность и романтика.

Макс задумчиво рассматривал Клео.

— Очень интересно, мисс Роббинс.

— Я это держу в тайне от всех, кроме членов семьи, — быстро добавила она. — Жду, пока книга не появится в продаже, поэтому мне бы хотелось, чтобы вы тоже хранили мой секрет.

— У меня рот на замке, — пообещал Макс.

— Джейсон, конечно, был в курсе дела. Поэтому я не против, чтобы и вы тоже знали. Я просто хотела сказать, что, продаются ваши произведения или нет, вы все равно остаетесь художником или писателем. Главное в том, чтобы совершенствоваться в мастерстве.

— Пожалуй, тут я с вами согласен.

— Случается, человек очень талантлив, а его работы не продаются. К примеру, Джейсон. Он никогда не продал ни единой картины, а ведь был замечательным художником.

— Вот как?

— Конечно. — Клео склонила голову на бок и вопросительно поглядела на Макса. — Вы наверняка видели его работы. Его картины висят в вестибюле. Разве вы не узнали его манеру?

Макс повернул голову и через открытую дверь посмотрел на бездарные пейзажи.

— Нет, не узнал.

— Неужели? — Лицо Клео на секунду омрачилось, затем она снова улыбнулась. — Я обожаю его картины. Они постоянно напоминают мне о Джейсоне. Это своего рода его завещание всем нам в «Гнездышке малиновки». Кто знает? Может, когда-нибудь они будут стоить целое состояние.

«Никогда, даже через миллион лет», — подумал Макс.

— А если они окажутся очень ценными, — спросил он с интересом, — как вы поступите? Продадите их?

— Ни за что на свете. Я не способна продать картины Джейсона. Их место здесь, в гостинице.

Макс осторожно откашлялся.

— Послушайте, мисс Роббинс…

— Клео.

Он проигнорировал поправку.

— Джейсону принадлежали пять картин Эймоса Латтрелла. Перед смертью он мне сказал, что оставил их здесь, в гостинице.

— Кто такой Эймос Латтрелл? Еще один из друзей Джейсона?

Или она была выдающейся лгуньей или наивной идиоткой. Макс остановился на первом. Он не мог себе представить, чтобы Джейсон выбрал себе в любовницы идиотку. Значит, ему предстоит сразиться с очень умным врагом.

— Латтрелл был мастером неоэкспрессионизма, — в двух словах пояснил Макс.

— Экспрессионизма? Это современное искусство, верно? — Клео сморщила нос. — В общем-то, мне никогда не нравилось современное искусство.