Ее интуиция ей также говорила, что, по крайней мере, в кровати он испытывал к ней влечение, которое вряд ли мог выразить словами.

Клео открыла глаза и вновь устремила взор на луч света внутри желтого кристалла. Но влечение к ней Макса не ограничивалось только сексом. Он нуждался и в других вещах, тех самых, которые окружали Клео в детстве и которые она намеренно воссоздала после смерти родителей.

Максу была нужна семья. Сознавал он это или нет, но именно семьи ему не хватало. Именно поэтому он не мог расстаться с «Гнездышком малиновки», хотя знал, что тут нет картин Латтрелла.

«Он робот. Очень одаренный, очень умный, в высшей степени полезный, но тем не менее только робот».

— Нет, — прошептала Клео. Она сжала кулаки. — Макс не робот.

Но она подозревала, что Кимберли права, утверждая, будто Макс мало знает о том, что такое взаимоотношения.

Клео моргнула, освобождаясь от мягкого плена медитации. Она еще раз медленно и глубоко вдохнула воздух и сменила позу, в которой просидела последние полчаса.

Как всегда после долгой неподвижности у нее слегка онемели руки и ноги. Она подошла к огромному, во всю стену, окну, посмотрела наружу и почувствовала беспокойство, увидев, насколько сгустился туман.

Пора возвращаться домой. Уже началась подготовка к ужину, а если им повезет, то как раз сейчас начнут прибывать новые постояльцы, чтобы остановиться на ночь. Часто из-за сильного тумана люди продолжали путь утром.

Знакомая фигура в длинном платье и ожерелье помахала Клео, когда та спешила к машине.

— Поторопись, Клео. Скоро из-за тумана ничего не будет видно.

Клео помахала в ответ.

— Я сейчас еду, Небесная Туманность. Не беспокойся об Андромеде и остальных. Они могут ночевать в гостинице.

— Хорошо, дорогая. Доброй ночи.

Клео кивнула группе женщин, торопливо возвращавшихся в дом. Многих, давно здесь живущих, она знала, другие приехали, чтобы провести несколько дней в Приюте.

Пока Клео шла до стоянки, туман заволок деревья по обеим сторонам дороги. К счастью, мало кто пользовался узким шоссе, ведущим от Приюта к гостинице.

Клео включила фары и вывела «тойоту»с небольшой стоянки. Тяжелый туман клубился перед машиной, временами скрывая белую разделительную черту. На полпути к гостинице Клео уже не могла разглядеть дорогу. Такого тумана не было с середины января. «Тойота» продвигалась вперед черепашьими темпами.

Затем машина начала замедлять ход по собственной воле.

Клео нажала на педаль газа. Никакого результата. Встревоженно взглянула на указатель уровня бензина. С отчаянием она увидела, что стрелка стоит на нуле.

Но этого не может быть, подумала Клео, она залила полный бак на прошлой неделе. Видимо, кто-то пользовался ее машиной или выкачал из бака бензин.

— Проклятье!

Придется ей подрожать от холода, добираясь домой пешком.

Через несколько минут, в теплой темно-зеленой куртке, с фонарем в руке она вышла из «тойоты»и зашагала по краю дороги. Ключи от машины она спрятала в карман. Тут и идти-то всего милю, успокаивала она себя.

Тем временем туман превратился в ледяную пелену, под которой все вокруг застыло в мрачном молчании. Клео держалась обочины шоссе, прислушиваясь, нет ли вдали шума мотора. Автомобилист мог увидеть ее лишь в последний момент, когда окажется совсем рядом. Клео решила, что при звуке мотора ей безопаснее вообще сойти с дороги.

А пока ее со всех сторон окружала холодная неумолимая тишина. Серая стена тумана стала плотнее. На землю быстро спускались ранние зимние сумерки.

Клео напрягла слух, чтобы услышать приближающуюся машину. Вместо этого она уловила позади легкие шаги.

Она остановилась и резко повернулась. Туман и дождь отрезали ее от остального мира.