Изменить размер шрифта - +
Это меня очень беспокоит. Что он будет делать… — Драммонд неожиданно замолчал, но Джил терпеливо, с симпатией смотрела на него. Ему стало очевидно, что его не понимают, и он решил закончить этот разговор. — Мне не хотелось впутывать кого бы то ни было в свои личные проблемы. — Том подумал, что вел себя ужасно. Ведь у него и в мыслях ничего подобного не было, когда он переступил порог этого дома. Неожиданно в спокойных серых глазах, наблюдавших за ним, промелькнула лукавая усмешка, юноша отпустил ее руку и пробормотал: — Большое спасибо, херес был великолепный, — и вышел из комнаты.

— С тебя шиллинг, — весело объявил Дэвид, когда минут десять спустя появился в комнате.

— Чудовище! Но я рада, что он все-таки пришел. Довольно занятный молодой человек.

— Он еще мечется в поисках своего призвания. Надеюсь, что со временем юноша определится. Жаль, что он так относится к Берку.

— Насколько мне стало понятно, Освальда скорее ненавидит его друг.

— Я в этом не уверен. Драммонд очень осуждает своего друга. Похоже, что он не прочь голыми руками расправиться с Берком.

— Полагаю, тебе захочется по этому поводу побиться об заклад еще на шиллинг? — с горечью заметила Джил.

— Ты меня шокируешь.

— Ну, это можно считать приемлемым способом в разрешении спора. Держу пари на шиллинг, что он этого не сделает, и не сомневаюсь в успехе.

— Я уже это слышал.

— Ты уже читал сегодня утром небольшую заметку в «Тайме» о происшествии в Вестминстерской галерее?

— Нет, а в чем дело?

— Ограбление. Правда, ничего особенного, или, по крайней мере, так утверждает газета.

— Ну и что ты об этом думаешь?

— Давай говорить напрямик. Том не упоминал об этом, не так ли?

— Нет. А ты ждала этого?

— Да.

Дэвид раздраженно покачал головой.

— Он слишком занят своим искусством и, возможно, не читает газет.

— Хотелось бы мне знать.

— Моя дорогая, ты хочешь держать пари, что Том может оказаться грабителем?

— Не надо болтать глупостей, дорогой!

 

Глава 3

 

На следующее утро несколько рабочих, занятых на реконструкции одного из выставочных залов, сделали весьма неприятное открытие. После починки и небольшой переделки крыши в помещении начались отделочные работы. В течение нескольких недель посетители галереи могли слышать, с каким грохотом двигали строительные леса, монотонный стук молотка и прочую какофонию звуков, неизбежную при отделочных работах. Хотя двери были сняты с петель, но все происходящее внутри было скрыто от них большим полотняным занавесом, который должен был приглушать шум и защищать от пыли, но слабо справлялся со своим назначением. Внутри зала царил обычный строительный беспорядок: повсюду лежали опилки, мешки с цементом, стояли бочки с краской, валялись связки пустых мешков и куски брезента. Картину дополнял полукруг из примитивных скамеек, сделанных из пустых банок из-под краски с положенными на них досками, в окружении обрывков старых газет, картонок, сигаретных окурков и купонов футбольной лотереи.

Находка была обнаружена перед перерывом на чай. Рабочий, в чьи обязанности входила его доставка из расположенной в полуподвале ресторанной кухни, споткнулся о большой кусок брезента и пролил кипяток на руку. Смачно выругавшись, он аккуратно поставил чайник на скамью и в ярости стащил брезент с кучи мусора. Под ним оказалось тело человека.

Строитель завопил так, что на его крики прибежали даже рабочие с первого этажа. Двое других, работавших на подмостках, сразу увидели причину переполоха и торопливо спустились вниз.

Быстрый переход