Ответа не последовало.

Камин был настоящий, огонь тоже. А вот поленья лишь имитировали дрова. Какой-нибудь горючий газ с кислородной подпиткой, решил Март.

Он услышал, как воздушная система скафандра переключилась на внешний воздух, и подумал, что надо бы вернуться на использование кислородного запаса в скафандре. Но не сделал этого. Настолько приятен для дыхания был этот новый воздух с его чистым свежим ароматом зеленых лугов, простирающихся вдоль морского побережья. Быстро пройдясь по всему помещению и прислушиваясь к ощущениям, Март установил, что голова его не кружится и сознание не помрачилось.

— Это, — произнес он в микрофон, — точно самый странный из всех мемориалов, да к тому же еще и самый большой. Может быть, Пенни и не является живой особой, но ее голос кажется чертовски настоящим.

Стена комнаты отошла назад. Вместо нее теперь был арочный проход в другое помещение.

— Добро пожаловать, — сказала ему девушка, стоящая в каком-то метре за аркой. Она изобразила реверанс, приподняв подол прозрачной алой юбки. — Добро пожаловать в рай, мистер Март Уайлдспринг. Оставайтесь здесь подольше, а покидая нас, возращайтесь побыстрее.

— Благодарю, — Март ступил за пределы шлюза и вдруг обнаружил, что на его лице играет улыбка. — Я могу снять шлем?

— Да, конечно! Вы разве не уверены, что здесь есть воздух? Но ведь если бы его не было, я бы умерла.

— В том случае, если вы реальны. А это так?

— Еще бы! — девица хихикнула. — Хотите прикоснуться?

— Дайте руку.

— Но вы немногое почувствуете сквозь перчатку. Я знаю. У меня был такой же скафандр, но только белый и поменьше. Я все время хотела снять перчатки.

— Вашу руку, если можно!

— Не обязательно руку. Можете и другие места пощупать. Я не против.

Окончательно выйдя из шлюза, Март взял девушку… все же за руку.

— Да, вы не голограмма…

— Ну конечно же, нет! Я реальный, живой человек. Не совсем такой, как вы — мы ведь разного пола. Но все же человек. А как вы находите меня выше пояса?

— Прекрасно, — одобрительно кивнул Март. — Скульптор славно поработал.

— Меня не ваяли! Я родилась и выросла. Я настоящая. Может, поцелуй вас убедит? Хотите поцеловаться?

— Попозже. А сейчас я бы хотел посмотреть рай.

— Славно. Снимайте свой космокостюм. Я помещу его в один из этих шкафчиков.

— Я останусь в скафандре, и шлем свой тоже с собой прихвачу.

— Тогда всем сразу будет видно, что вы новичок, Март. Это вызовет замешательство.

— Но я могу его оставить, если захочу?

— Думаю, да. — В голосе девушки звучало сомнение. — Я никогда этим не занималась. То есть не стояла на страже у ворот. Это мой первый раз, и мне ничего не говорили по поводу скафандров. Поэтому, я думаю, вы можете его оставить. А если этого делать нельзя, то нас кто-нибудь поправит. Но тогда уже у меня будут неприятности.

— Я объясню, что это моя вина.

— Спасибо.

Девушка провела его мимо ряда вмонтированных в стену шкафчиков и длинных, низких скамеек, установленных предположительно для того, чтобы новоприбывшие могли, сидя на них, снимать свою космическую обувь.

Отсюда они попали в большую комнату, залитую, как казалось, солнечным светом. В кубе объемного экрана стереовида хорошо знакомое лицо вещало о политических проблемах. Лицо выглядело слишком гордым, чтобы замечать не до конца сложенную мозаичную головоломку на полу прямо перед собой.