– Конечно, – отозвался Эдди, успев заметить в руке незнакомца удостоверение службы национальной безопасности США, которая курировала проект с самого начала.

– Мистер Даг, – тихо произнес агент, устраиваясь напротив, – ваше нынешнее поведение недопустимо. Если вас узнал я, где гарантия, что не узнают другие? Тогда скандал гарантирован. Все засекречено по высшей категории, любое появление на публике до похорон расценивается как нарушение федерального закона. Моя задача – отвезти вас обратно, не привлекая лишнего внимания. Поймите правильно, шумиха нам ни к чему. Кстати, где ваши коллеги?

– У меня дома, – вмешалась Мэри Лу, не подозревая про удостоверение. – И вообще, отвали, – резко добавила она. – У моего мужа тяжелый период. Сегодня единственный шанс расслабиться…

– Эй, – окликнул агента Эдди, – я ведь заранее знал все, что вы скажете.

«Слово в слово, – добавил он про себя. – Получается, я прав, а Бенц ошибся. Мы попали во временную петлю, выхода нет, и впереди нескончаемый бег по замкнутому кругу».

– Пусть так, – отмахнулся негр. – Сейчас вы отправитесь домой, причем, я уверен, добровольно. Буквально пару минут назад поступила срочная информация…

Он постучал по крошечному микрофону в правом ухе:

– Вы в курсе, что бригада специалистов прочесывает место крушения на стартовом комплексе?

– Да, – кивнул Даг.

– Ребята обнаружили первый ключик к разгадке. Вопреки правилам, один из вас прихватил что-то из ЭВР.

– Один вопрос, – оборвал его Эдди, – допустим, меня увидят. Даже узнают. В чем проблема?

– Народ по-прежнему верит, что катастрофа при входе никак не отразилась на миссии в целом. Должно создаться впечатление, что с первой же попытки США осуществили скачок на целый век вперед, обогнав СССР почти вдвое. Ваше появление в нынешнем континууме будет для людей большим разочарованием. Другое дело – похороны. Как лица заинтересованные, вы ощутили потребность, даже необходимость, прервать путешествие и снова появиться здесь в столь печальный для всей нации день…

– О, мы с детства мечтали побывать на собственных похоронах, – снова встрял Эдди, – причем сразу в двух ипостасях.

– Понимаю, ситуация не из приятных, но участвовать вам придется. Камеры ведущих телеканалов покажут, как скорбящие путешественники провожают катафалк до кладбища. Мистер Даг, правительство потратило немало сил и денег для того, чтобы хоть относительно разрешить эту чудовищную проблему. Доверьтесь нам и мне лично, – увещевал агент, – ваше полноценное сотрудничество принесет огромную пользу стране, особенно если мы захотим повторить запуск. В конце концов, это именно то, к чему мы стремимся.

– Извините, к чему мы стремимся? – угрожающе переспросил Эдди.

– К полетам во времени, конечно. – Парень смущенно заерзал на стуле. – Ввиду вашей трагической смерти вы, правда, больше никуда не полетите, зато другие…

– Значит, мы стремимся? Стремимся, да? – Эдди почти кричал.

– Да, да, – повторил его собеседник, – и прошу, потише.

– Лично я никуда не стремлюсь, – выпалил Даг. – Наоборот, хочу, чтобы все закончилось раз и навсегда, чтобы я спокойно лежал в гробу и гнил, как подобает покойнику. Чтобы больше не наступало это чертово лето! Одинаковое, вечно одно и то же лето!

– Лето – оно и в Африке лето.