|
Именно о подобной уловке уже подумывал и сам Бартельс, если бы, конечно, набрался мужества и не принял близко к сердцу тот факт, что в течение пяти секунд после обнаружения предлога, Квотрикс выдаст ордер на его арест, а он сам окажется в тюрьме особо строгого режима вместе с представляющими наибольшую опасность для общества преступниками. В любом случае, утка, если она и впрямь была, принесла результаты. Цена на газ возросла почти на двадцать пунктов. Но если сообщение — правда, то тогда дела обстояли еще хуже. Кто поручится за отметку, которой может достигнуть цена на октябрьские поставки газа после того, как солнечный танкер картеля разбился, врезавшись в Луну? Другого ждать в ближайшем времени не приходится, и новой революции на рынке не предвидится. Лександр Бартельс не знал, смеяться ему или плакать. Затем подумал о месте, какое на рынке мог бы занять он сам. Потерял картель свой ценный груз или нет, на подскоке цен всегда можно сыграть. Бартельс решительно прогнал сомнения и страхи, начав решительно выписывать ордера на покупку на свое собственное имя. Биип… Биип… Биип… Биип… ГЛАВНЫЙ ГОСПИТАЛЬ ВИКТОРИИ, ПРОВИНЦИЯ БРИТАНСКАЯ КОЛУМБИЯ, 21 МАРТА, 17:26 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ «Доктор, альфа?ритм усиливается.» Голос шел откуда?то издалека. Уинстон Цян?Филипс плыл в море холодного тумана, омываемый прохладными каплями, все падавшими и падавшими на голову. Холодок свободно гулял в дыре, пробитой в его черепной коробке, которую поддерживали чьи?то белые пальцы. Не в силах взять лучший курс, Уинстон поплыл на звуки голоса. «Да, а постоянная дельта падает. Вот те раз…» Другой голос донесся с иного направления, прямо противоположного первому. Уинстон замахал в тумане беспомощными слабыми руками и попытался определить, куда ему следует плыть. Решить было трудно, поскольку голова, вся в круглых белых дырах, отказывалась служить. Так и не продвинувшись ни в одном из направлений, Уинстон начал медленно подниматься сквозь белую холодную морось тумана. Он открыл рот, чтобы дышать. Открыл глаза. Уинстон смотрел на слой белой пены с проходящим вовне снопом яркого света. Он подумал, что глядит на мир с океанской глади, а солнце оставляет длинный отраженный след. Зрение прояснилось и пеной оказалась проложенная по низкому потолку акустическая труба, а свет превратился во флюоресцентную тубу, обрамленную небольшими фасетками, напоминающими россыпь самоцветов. Над ним склонились две темные тени, похожие на моржей, пришедших по непонятной надобности осмотреть его набрякшее от влаги тело. — Как поживаете? — спросил морж, стоявший справа. — Вам нелегко пришлось. Да, нелегко, думал Уинстон. Я был так далеко и так долго. Он поднял руку. Рука была слабой, тонкой и напоминала сухую ветку. Уинстон коснулся лба и щек, отыскивая дыры, проделанные белой рукой. Кожа на ощупь была гладкой, и никаких дыр не было. — У вас голова болит? — сочувственно спросил морж, разглаживая усы чисто человеческим жестом. — Неудивительно. — Доктор, дать ему обезболивающее? — спросил другой морж, который был ниже ростом, и у которого никаких усов не наблюдалось. Однако со своего ложа Уинстон мог рассмотреть его зубы, которые в этом положении выглядели клыками желтого цвета. — Четыреста миллиграммов ибупрофена. — Сию секунду, — сорвался с места стоявший слева. — А как же вы плаваете, не двигая руками? — спросил Уинстон и не узнал свой голос, услышав лишь хриплый шепот. |
