— Не! — вдруг одновременно подали голос те, от которых в принципе никто и не ждал чего-то путного. — На мастере нет проклятья! Нам уважаемый Гримор (клановый кузнец), когда мастер нашел рудную жилу сказал, что Колин маг, — странно, но если к сказанному Торгримом о проклятье особо никто не прислушался, то слова о магической природе Колина вызвали неподдельный интерес. — А мне мастер в штреке сказал, что серебряную жилу скоро откроет…

— Нет, дурень! — его сразу же прервал его брат. — Он сказал не про серебряную жилу! — тот волком посмотрел на своего родственника. — Мастер сказал, что может осушить все затопленные штреки…

Они еще некоторое время препирались, пытаясь что-то еще рассказать, но главное уже было произнесено — Маг… Столь необычная цепенеющая реакция гномов и человека была связано с некоторыми особенностями этого мира. Главным было то, что магов, настоящих, не шарлатанов, было катастрофически мало. На всем континенте на примерно сотню больших и малых государств людей, гномов и эльфов насчитывалось всего лишь три или четыре мага. Вообще за всю известную историю мира, которая хранилась в летописях разных рас, магические способности всегда были крайней редкостью. Они ценились настолько, что из-за них развязывались опустошительные войны.

Сейчас же, когда континент застыл без движения, маги оставались настоящими реликтами, на которые дивились как на редкость, но от которых ни чего не ожидали…

Из этих магов только один быль эльфом, а все остальные людьми. Среди гномов же за последние четыреста лет не родилось ни одного ребенка, способного хотя бы на самую малость…

Над столом повисло молчание. Сидящие словно по команде молча перебирали последние связанные с Колиным события, вспоминая десятки разных странных для них случаев. Батиста уже совершенно по другому глядел на этот необычный ход с придуманными гномом деньгами — «топориками», которые словно по мановению волшебной палочке начали завоевывать город за городом; Торгрим думал об удивительном веществе, которого просто не могло существовать в природе — твердеющей на воздухе «слюне дракона» (как ее стали называть меж собой гномы); братьям-гномам тоже припомнились странные поступки Колина… А гнома пунцовела от всплывающих в ее голове слов Колина, который однажды сказал ей, что знает как можно летать!

Словом каждый из сидящих за столом уже без всяких доказательств и объяснений самого Тимура поверил в том, что тот самый настоящий маг!

Не известно, сколько они так просидели и еще просидят, как со двора раздался радостный вопль Тимура.

— Торгрим! Зоран! Я нашел деньги! — вновь у окна первым оказался гном-каменотес, правда немногим позже к нему присоединился и торговец. — Слышите меня? Где вы там? Вот! Видите?! — внизу под самым окном стоял обнаженный по пояс Тимур и тряс зажатыми в руках рубахами, невероятной расцветки. — Видите?!

— Благие Боги! — вырвалось у Батисты, едва только он смог оценить насыщенный невероятно алый цвет холщевых рубах. — Это настоящее волшебство!

Чтобы хотя бы на малую толику понять, что почувствовал Батиста, нужно помнить, что привычного нам буйства ядовито насыщенных и химически стойких красок средневековый мир просто не знал. Мир Батисты, а тем более мир Торгрима и Амины, это бледный скудный на краски мир, где в цветах одежды, домов, карет и т. д. преобладали естественные цвета и цвета от красок растительного происхождения.

Тимур же, в момент своего очередного озарения, вспомнил одну давно-давно (в далеком детском школьном возрасте) впечатлявшую его историю, рассказанную учительницей на уроке древнего мира. Когда взгляд парня, в голове которого словно заноса сидело «Где взять деньги?», остановился на причудливой морской ракушке, красовавшейся на полке, он вспомнил ту давнюю историю… «Было более четырех тысяч лета назад, — рассказывала учительница.