|
Когда взгляд парня, в голове которого словно заноса сидело «Где взять деньги?», остановился на причудливой морской ракушке, красовавшейся на полке, он вспомнил ту давнюю историю… «Было более четырех тысяч лета назад, — рассказывала учительница. — Сенатор одного из греческих полисов шел вдоль лини прибоя, а за ним увязалась его собака. В какой-то момент пес схватил пучок выброшенный на песок пучок морской травы и начал играть с ним. Наигравшись, пес выбросил его и подбежал к хозяину, который с тревогой заметил, что пасть пса окровавлена. К своему удивлению сенатор обнаружил, что его пес не поранился. Красным оказалась вещество, выделяемое морской улиткой, которую случайно разгрыз пес… С того момента согласно легенде в удивительный пурпурный цвет красили свои одежды только самые знатные и богатые люди, которые платили за такие одежды ее весь в золоте…». Эта история настолько врезалась в память мальчика, что и сейчас в другом мире, она вспомнилась совершенно отчетливо, что он не смог себя сдержать. Все дальнейшее им практически не запомнилось. Все было словно во сне… Он бежал, крепко держа в руках ракушки с острыми шипами и краями. Потом в его руках откуда появились два больших светлых холста, сильно напоминавших самые обыкновенные рубахи… Тимур помнил какие-то обрывки. Он что-то дробил молотом в железном тазу. Стучал! Раздавался непрерывный хруст… и все вокруг было ярко красным! Пришел в себя он лишь, когда оказался во дворе с двумя ярко красными рубахами в руках.
— Какая красота! — воскликнула, протиснувшаяся между гномом и человеком к окну Амина. — Настоящий закат! Я побежала смотреть… Следом позабыв про свою степенность и жалобы на возраст и болезни сорвался с места Батиста, которого в проему двери чуть не сшиб Торгрим. К счастью более худой торговец успел первых, вылетев словно пробка из бутылки. — Этого не может быть! — Батиста не мог поверить своим глаза, осторожно, словно к огню, прикасаясь к пламенеющей ткани. — Я нигде такого не видел…, — цвет словно живой менялся от одного края холстины к другому; здесь он ярко алый, чуть дальше — в нем больше пурпура, а в самой дальней части рубахи — все почти бардовое. — Прекрасно! — И как… заплатят за это? — Тимур улыбался, чувствуя, что большая часть его проблем в этот самый момент уже решена. — Хотя наверное, сможет ли кто-то купить это за настоящую цену? К сожалению, по поводу того, что неприятности у него практически закончились, Тимур оказался совершенно не прав и в этом он убедился почти сразу же. Вестником этой неприятного известия оказалась самая обыкновенная мужская волосатая нога, одетая в довольно старый но еще крепкий сапог, который в эту самую секунду в дикой силой начал долбиться по входным воротам. Удары были такой силы, что массивные дубовые ворота, которые по виду должны были выдержать и неизвестного здесь слона, ощутимо тряслись. — Это еще что за сюрприз? — Тимур протянулся рубахи гноме и пошел к воротам, потирая ярко багровые, словно в крови, руки. — Кром, Грум?! — те уже были за его спиной и что удивительно в своем железе (Тимура уже давно не удивляло, что они всегда были полностью в тяжелых доспехах. ОН подозревал, что им они просто очень нравились). — Кто там ломиться? — крикнул он, не спеша открывать. — Именем барона, открывайте! — оттуда раздался очень требовательный голос, владелец которого, судя по его тону, был уверен, что имеет полное право что-то требовать от присутствовавших во дворе. — Нам нужен торговец Зоран Батиста! Быстрее! — вновь по воротам кто-то стукнул со всей силы. — Именем барона! К Тимуру подбежал кнопка-гном, сынишка Торгрима, и горячо зашептал. |
