— Сергей, зачем ты взял обротку? — спросил я.

— Какую обротку?

— Обротка Маркиза лежала в нашем доме, — пояснил Арефа. — Он был ею привязан во дворе у Ларисы.

Сергей наморщил лоб.

— У нас дома? Глупость какая-то. Чепуха!

— Нет, не чепуха, — сказал я.

Чава ударил себя кулаком в грудь:

— Так вы считаете, что украл я? Я? Вот почему вы здесь! — Он резко взмахнул рукой. — Я так и знал! Сразу понял, что подумают на меня. Поэтому и помчался как угорелый за Васькой. В Сальск ездил.

— Погоди, давай разберемся спокойно. Ты в ту ночь был у Ларисы? — спросил я.

— Нет!

— Хорошо, допустим.

— Не допустим, а не был!

— Ладно, не был. А раньше заходил к ней в дом или во двор?

— Нет, не заходил.

— А кто ж тогда бросил в ее дворе твой окурок? — спросил я.

Арефа недоуменно посмотрел на меня. Этого обстоятельства он не знал. Оно его крепко озадачило.

— Я был у Ларисы, — тихо сказал Сергей.

— Ты только что сказал, не был. Как же так? — спросил я.

Арефа помрачнел еще больше.

— Ты меня не сбивай, — хлопнул по столу Сергей. — Ты… Простите, вы спросили, был ли я раньше? Раньше я не был. Я был потом. Утром.

— Зачем?

— Как зачем? Когда я узнал, что жеребца украли, поехал к Ларисе. Надо же было узнать подробности!

— Так ведь ты знал, что Лариса сама прибегала в Крученый?

— И ушла… Я думал, вернулась домой. А дома ее не оказалось. Где ее искать, не знал. Да и надо было догонять Ваську. Я же на него подумал.

— Расскажи подробнее про то утро, — сказал я. — Не спеша. Не думай, что мне приятно копаться в этой истории. Никто не хочет возводить на тебя напраслину.

— Именно так, сынок, — поддержал меня Арефа.

— И начинай твой рассказ с ночи, — предупредил я.

— Значит, так. К Филиппу в Куличовку я пошел из-за Васьки. Надоел он мне. Пойдем, говорит, надо помириться с Филькой. Я ему говорю: хочешь, мол, иди сам. Но Василий боялся, что его отметелят. Я все же свой. Да и знаю, как лучше слинять в случае чего. Мы посидели, я скоро уснул. Проснулся около пяти. На коня — и к стаду.

— Когда ты уходил от Филиппа, Дратенко был там? — спросил я.

— Не знаю. В другую комнату не заглядывал. А что?

— Хорошо. Дальше.

— Дальше, приезжаю к стаду. Славка мне с ходу: Лариса была, Маркиз пропал! Ну, я сразу и подумал, что Васька. Крикнул Славке, что, мол, поехал искать Маркиза. Забежал домой, взял на всякий случай сто рублей. А то как же без денег? И в Бахмачеевскую, к Ларисе. А ее дома нет. Я постоял возле окна. Помню, курил. Может быть, действительно бросил окурок. Потом махнул вдогонку Ваське. Решил, что он, пока я спал, увел жеребца. Дурак, не догадался вернуться к Филиппу. Васька еще у него был. Проехал я километров десять, думаю, на лошади теперь не догонишь. Оставил свою кобылу в колхозе «XX партсъезд». На автобусе добрался до Ростова. Васька говорил, что в Сальск поедет. Билет показывал. Вот так и мотался за ним. И при чем здесь обротка, не знаю! Может быть, Ганс притащил? Наша обезьяна.

— Вот ты тоже! — не вытерпел Арефа. — По-твоему, старая, больная обезьяна ночью сбегала в станицу, отвязала Маркиза, сняла с него обротку и принесла на хутор?

— А помнишь, как Ганс много лет назад таскал домой патроны? Ты же сам мне тумаков надавал! — Сергей обернулся ко мне: — Вы спросите у отца.