Как только Волгин отодвинул стекло, этот человек сказал довольно резко:

— Куда вы летите? Разве вы не знаете, что в этом районе нельзя летать на арелете?

Он замолчал, пристально вглядываясь в лицо Волгина. Хмурое выражение сменилось крайним удивлением.

— Что такое? Уж не Дмитрий ли Волгин? — Он улыбнулся так добродушно, что сразу потерял весь свой суровый вид. — Так вот вы где оказались! А в Ленинграде не знают, что и думать о вашем исчезновении. В чем дело? Куда вы направились?

Человек двадцать членов экипажа судна столпились возле арелета.

— Вот так подвезло! — наивно и весело сказал кто-то.

Волгин вышел из машины.

— Я очень голоден, — сказал он. — Надеюсь, вы меня накормите?

— Но как вы сюда попали?

Волгин рассказал о своем приключении. Общий смех был ответом на его слова. Волгин и сам смеялся. Ему стало хорошо и спокойно среди этих людей, видимо, искренне к нему расположенных. Эпизод был исчерпан, через несколько минут Мэри и Владилен узнают, где он находится, и перестанут волноваться. Все успокоятся.

— Но почему вы не назвали первый попавшийся индекс и номер? Всегда мог найтись владелец этого номера м ответил бы вам.

— Не сообразил.

И снова все рассмеялись.

В их смехе не было ничего обидного для Волгина. Точно так же они посмеялись бы, случись подобное нелепое происшествие с кем-нибудь другим.

Человек в кожаном платье оказался командиром этого судна.

— Идемте в каюту, — сказал он. — Я вас накормлю, я надо сообщить о вашем местонахождении.

Волгин ожидал, что на этот раз Мэри и Владилену изменит их всегдашняя выдержка и они, по крайней мере, выскажут свое возмущение. Но этого не случилось.

— Когда тебя ждать? — спросила Мэри как ни в чем не бывало. Ее голос был спокоен и ровен.

— Сейчас я узнаю.

Командир судна на вопрос Волгина ответил, что отсюда до Ленинграда минут восемь полета.

— Ждите меня домой через полчаса, — сказал Волгин. — Раз я попал сюда, то немного побуду здесь.

— Ты хотел лететь в Москву не позже одиннадцати, — заметила Мэри.

— Что поделаешь! Не сердитесь на меня.

Мэри засмеялась, и разговор окончился.

За завтраком Волгин узнал причину своего «задержания».

Судно было филиалом Ленинградской станции погоды. Одним из трех. Еще два точно таких же судна стояли по углам большого треугольнике, в самой середине Балтийского моря, южнее бывшего Рижского залива.

Время от времени нужно было разряжать накапливающееся в атмосфере электричество — излишки используемого для практических целей. Для этого и предназначались эти суда. Мощные установки на них притягивало, концентрировали в одно место грозовые тучи с огромной площади, и в центре треугольника разражалась чудовищная по своей силе гроза. Ни один арелет не смел приближаться к этому месту. Увидев на море судно станции, пилот тотчас же поворачивал обратно и облетал это опасное место на весьма почтительном расстоянии.

— Вы летели прямо в центр треугольника, — сказал командир судна (он же был старшим инженером станции). — Сперва мы подумали, что пилот машины заснул. Но когда арелет не послушался сигнала опасности, мы поняло, что вы не спите. Не обижайтесь, Дмитрий, но я решил, что в машине летит безумец.

— Так и должно было быть, — ответил Волгин. — Иначе вы не могли подумать. Но что бы произошло, если бы я все-таки пролетел дальше? Ведь я мог лететь выше облаков или в самих облаках.

— Выше опасности нет.