Терпение Бауэна подошло к концу.

– В таком случае ведьме вообще не следовало принимать участия в состязании!

– Тем не менее… «Дом» требует, чтобы Марикета была благополучно возвращена на место. В противном случае им нужна твоя голова. Оборотни не отдадут твою голову – значит, война. В этом конфликте валькирии встанут на сторону «Дома». Следовательно, наши союзники тоже начнут против тебя враждебные действия. В первую очередь духи. Мятежные терпимые будут рады шансу проявить свою преданность валькириям, а вместе с ними и ряд демонархов, которые по случайности далеко не в восторге от того, что ты запечатал в гробнице истинного короля демонов ярости, а также его единственного наследника.

Бауэн отлично знал, что Ридстром – истинный король, но, черт побери, был уверен, что они найдут выход.

– Четыре могущественных волшебника и тридцать семь сообществ ведьм собрались вместе и готовы прибыть сюда на этой неделе. – Ее голос помрачнел. – Ради этого десяток фурий пробудились ото сна, – добавила она, и Эмма нервно сглотнула. – Это я еще и словом не обмолвилась об эльфах-лучниках. Скажу коротко, их папочка поважнее твоего будет.

– И все они – союзники ведьм-наемниц? Она кивнула:

– Только шалун-оборотень мог создать ситуацию, затрагивающую межвидовые интересы. Ты заточил в гробнице шестерых бессмертных. Это бардак вселенского масштаба.

– Почему ты не сказала мне, к чему все идет? – спросил Лахлан Эмму с раздражением.

– Я знала только о Реджин и слышала отдельные отголоски из «Дома ведьм». Я дружу с ведьмами, но они очень скрытные и не делятся своими планами до последнего момента, пока не созреют для конкретных действий.

– Нам не нужно усугублять ситуацию, – сказал Лахлан спокойно, и Бауэн знал, что он никогда не покажет, что озабочен последствиями его поступков, хотя положение короля обязывало. – Бауэн может сказать мне, где находится ведьма. Я освобожу шестерку и верну Марикету домой.

Бауэн взорвался. Лахлан все еще стремился его защищать, вечно он расхлебывал заваренную им кашу. Что бы он ни сделал, Лахлан всегда говорил:

– Ах, Бауэн, ну и наломал ты дров.

С другой стороны, Лахлан еще никогда не вытаскивал его из таких переделок.

– Я уже говорил тебе, что это моя проблема. – Бауэн, шатаясь, поднялся, отчего его замутило. – Я с этим справлюсь.

Лахлан покачал головой:

– Как собираешься защититься от рассвирепевших бессмертных?

– Они будут благодарны мне за то, что я вернулся. – И когда Лахлан удивленно поднял брови, добавил: – Прежде чем открывать гробницу, заставлю их поклясться Законом, что они не набросятся на меня тут же.

– Тогда ешь, отдыхай и набирайся сил до полнолуния. Нике щелкнула языком.

– «Дом» требует, чтобы Мари объявилась до полнолуния, чтобы предотвратить худшее. К тому же этот город не так велик, чтобы выдержать целое нашествие разных племен. Союзники ведьм и валькирий, никто из них между собой не дружит. Неизвестно еще, во что все выльется, если это вавилонское столпотворение хоть немного продлится.

Бауэн бросил на Нике сердитый взгляд:

– Ты не преувеличиваешь, валькирия?..

– Хочешь наплевать на мою ведьму? – донеслось снаружи. – Нравится играть в игры? Тогда лови!

Что-то просвистело над их головами, дом вздрогнул, и все в нем присели, когда с потолка посыпалась известка.

– Что это было? – прорычал Бауэн.

– Это была Реджин, – ответила Нике безмятежно. – Она швырнула через нас автомобиль на садовый домик главного оборотня.