Эдам Тэйт способен на все… или почти на все.

— И кроме помощи с текущими счетами и другими документами, — сказал Эдам, показав ей гроссбухи, — хорошо бы провести ревизию, если ты не возражаешь, конечно. Просто хочу убедиться в том, что юный Николас, мой управляющий, не обманывал меня.

— Ты сомневаешься в нем?

Эдам мгновение колебался. Или ей это показалось?

— Просто предосторожность. Мы еще ни разу не проводили ревизию и за последнее время понесли огромные убытки. Хотя нельзя назвать их неожиданными, — быстро добавил он, — если учесть резкое падение цен на шерсть. У нас были большие расходы. Обоснованные расходы, — подчеркнул он. — Николас провел очень полезные усовершенствования, особенно в хранении воды, поставил новые заборы, закупил новейшее оборудование и безжалостно отбраковал овец, не отвечавших стандартам.

Клэр внимательно вгляделась в лицо Эдама.

— Значит, ты доверяешь ему?

Снова едва заметная пауза. Клэр уставилась на его густые длинные ресницы и быстро отвела взгляд.

— Просто хочу убедиться. Николас очень способный молодой человек, высококвалифицированный, с отличными рекомендациями, но было бы глупо не перепроверить. Тем более, что я довольно долго отсутствовал.

Клэр рассеянно перебирала лежащие на столе бумаги, потихоньку понимая, что у нее просто руки чешутся, так хочется снова заняться работой, к которой она себя готовила. Ей предвещали блестящую карьеру в финансовой сфере… до ее мучительного разрыва с Найджелом.

Мысль о Найджеле, мужчине, которого она любила и которому доверяла, тяжелым камнем легла на сердце. Теперь другой мужчина… другой англичанин… ожидает ее доверия.

Но на этот раз все совсем по-другому. Эдам Тэйт в отличие от Найджела не притворяется, что любит ее. И она ясно дала ему понять, что не ждет от него романтической любви.

Если держать чувства под контролем, держать в узде свое сердце, то на тебя не обрушатся новые страдания.

А значит… не о чем беспокоиться.

Совсем не о чем.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Пролетела неделя, затем другая. Все дни были так заполнены, Клэр так сильно уставала, что едва ли у нее оставалось время на размышления… И это, вероятно, к лучшему. Маленький Джейми, любопытный и подвижный, требовал ежесекундного внимания, где бы он ни находился: в доме или в неогороженном саду.

Да и Салли, все еще вялой и подавленной, требовалось не меньше внимания и заботы.

Клэр пыталась занять Салли простейшими домашними делами, надеясь, что это поможет сестре чувствовать себя полезной, а заодно облегчить ей, Клэр, жизнь… но Салли или засыпала посреди работы, или просто сидела, тупо уставившись в пространство… словно ждала, что появится Ральф и скажет: все случившееся было ужасной ошибкой.

Эдам большую часть времени проводил на скотном дворе или объезжал свои земли на мотоцикле или фургончике. Он редко возвращался домой к ленчу. Захватывал с собой сандвич или обедал вместе с Митчем и остальными работниками.

Раз или два в неделю Клэр и Салли ездили в Гамильтон, ближайший большой город, за провизией и всем необходимым. Обычно они брали с собой Джейми, хотя иногда Эдам, к полному восторгу сына, предлагал сам присмотреть за ним в Янгале.

— Твой сын обожает тебя, — сказала однажды Клэр, заметив, как сияют глаза Джейми, игравшего с отцом. Она надеялась, что Эдам признает свою любовь к мальчику… докажет, что его сердце не совсем умерло… Но Эдам отделался сдержанным замечанием.

— Джейми обожал бы каждого, кто позволил бы ему гоняться за ягнятами, или открывать ворота, или залезать на трактор, — лениво протянул он, надвигая на глаза шляпу с широкими опущенными полями.