— А вот на это я ничего не могу тебе сказать, Сэнди. Видимо, да, если не хочешь помочь мне.

— Я буду, буду говорить, не беспокойтесь! Но вы не можете так запросто утверждать, что я что-то знал. Ничего я не знал. И до сих пор не знаю. А что там было: краденые вещи? Марихуана?

— Ты теряешь время. Итак, описание.

Он глубоко вздохнул. Воздух захрипел у него в горле, а грудь раздулась словно у турмана.

— Хорошо, раз я пообещал, что буду сотрудничать с вами, значит, так тому и быть. Давайте-ка прикинем: он был примерно вашего роста и веса, ну, может быть, чуть меньше. Заметно толще. Довольно противный тип, если хотите знать мое мнение. Похож на карманника. Такие бегающие глазки — понятно, о чем я? — голубовато-розоватые. Нездоровый цвет лица, возле носа все густо усыпано оспинами. Одет неплохо, даже, можно сказать, со вкусом. Коричневые брюки и желтовато-коричневый пиджак, желтая спортивная рубашка. Я сам люблю хорошую одежду, примечаю ее. На ногах такие двухцветные туфли — коричневые с замшей, или как их там называют. Очень крутые.

— Молодой?

— Не-а, молодым я бы его не назвал. Лучше сказать — средних лет, где-то, может быть, пятьдесят — пятьдесят пять. И вот что я заметил. У него была шляпа, такая коричневая, с заломанными полями, но под ней, по-моему, он носил накладной паричок. Знаете, как они сзади смотрятся, смешно так, словно на шее волосы не растут?

— Ну, что ж, глядеть ты умеешь. А какого цвета?

— Каштановый, такой темно-темно-рыжий...

— А общее впечатление?

— Такой лучше подохнет с голода, чем признается, что хочет есть; будет до конца марку держать. Следите за моей мыслью? Здесь таких полно: актеры, безработные продавцы, бывшие букмекеры, торгующие всяким барахлом, — именно у таких тараканы в карманах целуются, но они до конца будут хранить свое залатанное достоинство. Когда он протянул мне свернутые трубочкой деньги, я чуть было не расплакался.

— Он заплатил тебе до или после?

— Один доллар дал мне сразу, другой после возвращения. Когда я принес чемодан, парень рассиживался на веранде. Но что было внутри? Мне он не показался особенно тяжелым...

— Я тебе потом как-нибудь расскажу. И куда он направился?

— Пошел прямо по улице. Вначале я подумал, что ему нужна комната...

— Ты это уже говорил. В каком направлении?

— Через железнодорожные пути.

— Пойдем, покажешь.

Мы вышли на ступени веранды, и он указал на запад, в сторону залива.

— Я не наблюдал за ним. Он просто пошел в том направлении. Еще и ногу приволакивал.

— В руках у него только чемоданчик был?

— А ведь верно!.. Вот вы сейчас сказали, и точно: у него с собой был плащ. Чемоданчик он нес под мышкой, а плащ перебросил через плечо.

— Пересек улицу?

— Я не видел. Во всяком случае, на станцию он не вернулся.

Я поблагодарил Сэнди и направился на запад.

Первым было то, что преследуемый мною человек вряд ли пошел бы по открытой улице с черным чемоданчиком под мышкой. Если он сел в поджидавшую его машину и выехал из города, то в одиночку я бы его ни за что не отыскал. Словно прочитав мои мысли, мимо медленно прокатила патрульная машина. Незнакомый мне полицейский в штатском выставил локоть в открытое окно.

Двойственность положения — наполовину полицейский, наполовину штатский — угнетала меня. Я испытал непреодолимое желание нарушить слово, данное Джонсону: остановить патрульную машину и поднять общую тревогу.