Молодой человек, стоящий в дверях, был коренаст и очень вульгарно одет. Его силуэт казался почти квадратным из-за огромных подкладных плеч двубортного пиджака.

— Я Форест, агент, — представился он и живо пожал всем руки. — Наши эксперты из передвижного соединения скоро прибудут. Я так понял, что есть письмо о выкупе?

Я процитировал его почти дословно. Оно постоянно вертелось у меня в голове, словно навязчивая песенка.

Живые карие глазки Фореста застыли и посерьезнели.

— Неплохая работенка, а? Кто здесь занимается этим делом?

— Лейтенант Клит. Тело было обнаружено в черте города. Но мальчик живет в пригороде. Если его действительно похитил Майнер, то дело должен расследовать шериф.

— Вы из его отдела?

— Нет, я офицер по надзору за условно осужденными. — Я объяснил, кем был Майнер и каким образом я оказался замешанным в это дело.

Форест обернулся к Клиту.

— Не могли бы вы вызвать шерифа, лейтенант? — И добавил каким-то лекторским тоном: — Взаимодействие с местными органами власти — наш первейший принцип.

Клит непроизвольно глянул на лежащее на столе тело. До сего момента оно безраздельно принадлежало ему одному.

— О'кей.

Он вынул изо рта сигару, швырнул ее на бетонный пол, растоптал в пыль и вышел из комнаты. Через внутреннюю дверь донесся звук органа.

Форест подошел к телу. Его натренированные руки быстро нырнули в карманы.

— Стремный приятель, да?

— В таком состоянии никто не выглядит чересчур красивым. Я обыскал его, когда нашел. Ничего полезного, кроме расчески с инициалами «Эй-Джи-Эл». Убийца, видимо, не хотел, чтобы труп опознали чересчур быстро.

— Он был заколот, не так ли? А где орудие убийства?

— Да, его закололи пешней для льда. Сейчас ее проверяют на предмет нахождения отпечатков пальцев. Правда, я не думаю, что им удастся что-либо найти.

— Пешней? И ограблен? Здесь работал профессионал. Пятьдесят тысяч — здоровый кус. Богатые родители?

— Если верить слухам, то у папаши полмиллиона или около этого.

— Недурственно было бы с ним побеседовать.

— Он дома. Болеет. А вот мать, наверное, сейчас в моем офисе. Это недалеко отсюда.

— Письмо о выкупе при ней?

— Думаю, она оставила его дома.

— Мы начинаем заниматься этим делом. Для сравнения заведем два досье. В деле о киднеппинге самое главное — модус операции. Ведь шантаж — это как постоянный невроз. Правда, не так уж много шансов за то, что он повторится.

Форест механическим движением поддернул манжету и взглянул на циферблат. Мне показалось, что сейчас я услышу: «Сверим наши часы».

— Двадцать минут четвертого, — сказал он. — Надо идти. По пути вы кратко посвятите меня в суть, а попозже я вернусь сюда.

Мы прошли к зданию суда через газон. Заключенный подстригал его газонокосилкой. Скошенная трава свежо и сладко пахла, и после пружинистого асфальта было так приятно ощущать короткий «ежик» под ногой. Я говорил, а Форест слушал. Слушал внимательно. Мне казалось, что все мои слова записываются на магнитную ленту, крутящуюся у него в голове.

— А что, миссис Джонсон уехала домой?

— Да, — ответила девушка. — Я пообещана, что сразу же поеду вслед. Хелен не может оставаться одна, и, похоже, что друзей или родных, способных поддержать ее в эту минуту, просто нет.