— Какому приятелю?

Барракуда стрельнула глазками.

— А не забираемся ли мы чересчур в дебри, а, Ховард?

— Не думаю. Лемп в этом деле был не один. Я пытаюсь нащупать его контакты.

— Да, дело серьезное. Вообще это был не то чтобы приятель. Просто симпампушечка-блондиночка, Молли Фоон, по крайней мере, под этим именем она известна мне. Эта дама в прошлом оказала мне парочку любезностей. А потом как бы невзначай поведала об этом козлище с полицейским прошлым. Я и поддался, дал ему работу.

— Когда это было?

— В октябре, в начале октября. Двух месяцев хватило, чтобы он встал мне поперек горла. Да ему бы и этого времени не продержаться, если в Кэрол не шалабахнула меня по башке. В ноябре она второй раз от меня ушла. Но что мне, черт побери, делать, когда по роду занятий приходится иметь дело с бабами?! Объяснял же ей, что моя профессия типа докторской, но она и слушать не стала. Но я ни разу не перепихнулся, — он громко щелкнул пальцами, — ни с Молли Фоон, ни с какой другой.

— Как бы мне отыскать Молли Фоон?

Его лицо изобразило неподдельную озабоченность моим здоровьем.

— Буду с вами откровенен, Ховард.

— Не надо так напрягаться. — Я всегда с подозрением относился к людям, выставляющим напоказ свою честность.

Перегнувшись вперед, Бурк сердечно потрепал меня по плечу и улыбнулся.

— С вами я чувствую себя совершенно спокойным, и не поймите меня неправильно. В этом году я не виделся с Молли. С нею и с Лемпом мы расстались в одно время и по одной и той же причине. Я вам даже расскажу по какой. — Он огляделся, видимо обалдев от собственного великодушия. — Они использовали информацию, которую Лемп получал, работая на меня, чтобы затем играть на стороне в свою собственную игру.

— Шантаж?

— Именно. Тут у нас чертова уйма ревнивых жен. — Он фыркнул с отвращением, словно женские чувства ядом осели в атмосфере кабинета. — Большинству вообще нечему ревновать. Моя работа состоит в том, чтобы их успокаивать. Арту Лемпу было поручено заниматься двумя-тремя подобными делами. Он же разыграл все наоборот, чтобы обеим сторонам причинить максимум беспокойства — по-своему интерпретировал шантаж. О двух случаях я знаю точно. Он компрометировал мужей, подсовывая им Молли Фоон; один раз в машине, второй — в гостиничном номере. А его приятель, фотограф, делал снимки. Один из этих бедняг купил фотографии у Лемпа. А что остается, когда у вас жена — мегера. А вот второй пришел ко мне. В этот-то день я и скинул Лемпа с лестницы. — Воспоминание улыбкой искривило уголки его губ. — Потом позвонил Молли и выдал ей все, что о ней думаю в три этажа, и с тех пор она тоже испарилась. То, что я послал этих двоих в туманную даль, оказалось не так уж скверно. По крайней мере, для бизнеса.

— А где жила Молли в декабре?

— Не знаю я, где она жила.

— Может быть, вспомните номер ее телефона?

— Мне она его не сообщала.

— Вы говорили, что звонили ей.

— Через подружку, — сказал он и поднял руки, словно мог этим что-нибудь объяснить. — У Молли была договоренность, что через эту подругу будут проходить все ее телефонные звонки.

— Значит, подруга может знать, где искать Молли...

— Сомневаюсь. Проблема в том, что сейчас эта девка коротает время в окружной тюрьме Лос-Анджелеса. В январе ее схомутала полиция нравов. Может быть, они и Молли заодно замели, не знаю. Мне это на хрен не нужно.

— У Лемпа был весьма приятный круг знакомств, — сказал я, подозревая, что Бурк тоже может этим похвастаться.