— Давай фимилию и адрес.

— Какую еще фамилию? Я же тебе только что сказал, что это мертвый конец.

— Тех людей, у которых костюм был украден. Я съезжу в Вествуд и поговорю с ними.

— К чему тебе это? Они же не знакомы с грабителем!

— Любая зацепка все же лучше, чем ее отсутствие. Давай-ка сюда адрес, Сэм.

— Да бога ради, если тебе не терпится забить себе мозги этой чепухой. — Он пошарил в выдвинутом ящике стола и вытащил бланк химчистки, на котором карандашом было нацарапано:

"Дж. Томас Ричардс,

8 Джанкал Плэйс,

Вествуд"

— Ты их хотя бы предупреди, что едешь, — сказал Сэм. — Обидно будет переть такой конец зазря, а они, видать, шустряки.

— Хорошо, так и сделаю. И еще одно.

— О Господи, еще не все? — Его рот ощерился в улыбке. — Хочешь, чтобы я выскочил из собственной рубашки?

Я притворился, что не понял подкола. Для старика это был трудный день.

— Шериф затанцует на задних лапках, когда ты покажешь ему визитку. Только сделай это прямо сейчас.

— Как только избавлюсь от тебя, Хов.

— Это будет несложно. Просто мне нужны фотографии, которые ты сделал с трупа по делу Майнера.

— Но ведь ты знаешь, что их нельзя выносить отсюда.

— Обещаю вернуть.

— Думаешь, что сможешь установить его личность?

— Хочу попробовать. Если получится, ты будешь первым, кто об этом узнает.

— Полагаюсь на тебя, Хов. Не уверен, что у тебя получится этот вариант, если, конечно, ты не знаешь чего-нибудь такого, о чем не известно мне. — Его морщинистая улыбка походила на затянувшийся шрам, который причинял ему массу неудобств. Было время, когда Сэм претендовал на место шерифа.

— Можешь успокоиться. Ничего я не знаю. А теперь давай фотографии.

Он открыл стоящий у стены металлический шкафчик и принялся шарить на полках. Луч света почти горизонтально пробился через высокое, забранное решеткой окно. В сумрачном неверном свете его профиль казался темным, угловатым и походил на вырубленную в камне и изъеденную дождями маску.

— Не беспокойся, Сэм, — сказал я тихо. — Ты заработаешь свою пенсию.

Он нашел конверт и высыпал содержимое на стол. Я впервые увидел февральского мертвеца. По-видимому, он был моложе и выглядел импозантнее, чем тот, что лежал сейчас в морге, но это было до того, как машина Майнера раздавила ему лицо. Оно было страшно покорежено: челюсть вывихнута, нос вдавлен внутрь, щеки и лоб ободраны до мяса, одного глаза не было. Единственной чертой, по которой его хоть как-то можно было опознать, являлись шикарные светлые волнистые волосы, плотно закрывавшие изрезанный стеклом лоб.

— Ударом разбило противотуманный фонарь, — говорил Сэм. — Его переехало обоими колесами. Вдавило грудную клетку внутрь, череп раздавило как орех, осколки стекла вмазало в лицо.

— Блондин?

— Так точно. Серо-голубые глаза. Размер пять — девять, рост — один — шестьдесят; возраст — двадцать девять — тридцать. Судя по воссозданному портрету, он был симпатичным пареньком.

— Какие-нибудь особые приметы?

— Только это.