Снова настала тишина. Старшая присела к подножию памятника и что-то тихо сказала.

— Ладно, хватит на сегодня, — произнесла Эрика. — Поговорили с папой немного и хватит. Пойдемте. — Коснулась ладонью скошенного угла камня, как будто по плечу похлопала, и чуть громче произнесла: — Ну все, девочки, пойдемте.

Дочки встали — сначала младшая, а потом и старшая.

— Прощай, пап. Не грусти тут без нас. Мы еще придем, — сказала младшая.

Старшая молча кивнула и натянуто улыбнулась. В глазах стояли слезы, но видно было, как она борется, сдерживая горе внутри себя.

Некоторое время они постояли, склонив головы, а потом повернулись ко мне спинами и пошли прочь. Мне тоже нужно уходить. Я попытался двинуться с места, но не смог. Какая-то невидимая сила схватила меня за ноги и не отпускала.

— Эрика, девочки! — крикнул я им вслед, но они не отреагировали. Как будто не услышали.

Страх холодной змеей заскользил у меня по спине. Во рту пересохло, в голове застучало. И я остро ощутил нежелание оставаться здесь.

— Эрика, постойте! Я пришел с вами, и уйти должен тоже с вами, — еще громче прокричал я, вытянув в их сторону руки. Но они даже не обернулись. Их фигуры быстро удалялись. Вот только что нас разделяло всего несколько шагов, как вдруг они уже оказались намного дальше.

Я открыл рот, чтобы вновь позвать их, но не смог произнести ни слова. Голос исчез. Я уже не мог ни шевелиться, ни говорить. Только смотреть. Перестал даже ощущать ветер и запахи цветов. Солнце куда-то пропало, стало пасмурно и холодно. Да и краски вокруг утратили былую яркость, и выглядели теперь смазанными, ненастоящими.

Три родных мне человека уходили все дальше. С каждым мигом их силуэты становились все меньше и меньше. А потом и вовсе растворились.

Я и мой памятник, под которым даже не было могилы, остались наедине друг с другом.

* * *

Я резко распахнул глаза и приподнялся на локтях. Ноги и лицо припекало — костер в шаге от меня разошелся так, словно в него подлили горючего. Я даже вспотел.

— Ты чего дергаешься, Шой? Укусил кто-то? — спросил Перк, с удивленным прищуром глядя на меня.

Я посмотрел на него, и в какой-то миг мне показалось, что я вижу Нойса. Но потом моргнул, и лицо Перка снова вернулось на свое место.

— Сон… приснился, — сдавленным голосом произнес я, радуясь, что вообще способен говорить.

— Знакомо, — протянул азиат. — Мне тоже пару раз кошмары снились. Был даже такой сон: как будто я вернулся домой, захожу в комнату, а там все мои родственники мертвые лежат, представляешь? Смотрю на руки, а они у меня в крови. Словно я убил всех. Кричать начал и проснулся.

— Ролдан-то где? — спросил я, проигнорировав его рассказ.

— Спит. Больше часа назад сменил его. Да и ты ложись. Рано вскочил. Спать и спать еще.

Я огляделся. Ролдан спал по ту сторону костра в шалаше, подложив руки под голову и отрывисто похрапывая. Рядом с ним, свернувшись в позе эмбриона, расположился Виллис. Одну руку он сунул под голову, второй обнял копье. Гигеон сидел на своем прежнем месте, свесив голову и шумно сопя. Снять экзо-нарукавники он так и не потрудился.

Глянул на небо. Темное полотно с редкими мерцающими точками искусственных звезд на приближающийся рассвет даже не намекало. Ночь была еще в полном разгаре.

Я снял флягу с ремня и сделал три небольших глотка.