Сонни закрыл дверь шкафа. Следующим по плану шел туалетный столик Кармина.

Первые два ящика, открытые им наугад, были заполнены свежевыстиранными рубашками из поплина, льна и хлопка от Тернбулла и Ассера. Средние были отведены исключительно под тщательно сложенное нижнее белье и строгие ряды дорогих носков.

Но увиденное в нижних ящиках просто свалило его с ног.

Присевший на корточки Сонни смотрел и не мог поверить своим глазам. Он не знал заранее, что обнаружит, но это — это!

У него закружилась голова от представших его взгляду улик и от возможных последствий.

Два нижних глубоких ящика были заполнены целым арсеналом для переодевания. Все, что нужно увертливому хамелеону. Краска для волос, парики, самоклеящиеся усы и бороды. Все, что нужно увертливому хамелеону. Цветные контактные линзы, подкладные элементы из губчатой резины, чтобы изменить форму щек и челюстей, разнообразные оправы с простыми стеклами. Все, что нужно увертливому хамелеону.

Воссозданный воображением Сонни образ Кармина вновь разбился на мелкие кусочки, и киллер снова превратился в тень. Наемного убийцу невозможно будет узнать. Волосы, глаза, возраст — хамелеон. Подобно актеру, меняющему роли, Кармин просто сбросит одну кожу и наденет другую, воплощая характеры и личности слишком многообразные, чтобы за этим удалось уследить.

Фонг чувствовал все возрастающее восхищение ловким преступником. Совершенно ясно, он не дурак, Кармина не следует недооценивать.

Или шутить с ним шутки.

Закрыв левый ящик, Сонни уже собрался было задвинуть и правый, когда его внимание привлек ярко-красный лоскут в левом углу.

Красный, цвета крови.

Не может быть! Пульс молодого человека зачастил. Это невозможно!

Сонни глубоко вздохнул, мгновение колебался, потом еще больше выдвинул ящик.

Так и есть. Прямо у него перед носом. Аккуратно сложенная стопка шелковых носовых платков Кармина — визитная карточка, которую убийца оставляет на месте выполненного задания.

— Во имя всех богов, великих и малых! — прошептал Сонни на гуандунском диалекте.

Не в силах сдержаться, он протянул руку, его трясущиеся пальцы коснулись шелка. Нежная мягкая ткань, почти до неприличия дорогая, красная, сверкающая словно кровь, символом которой она служила, связывающая убийцу и жертву, словно участников отнюдь не святого таинства делящих между собой финальный момент жизни и самое личное переживание — смерть.

Смерть… Кармин… шелк… смерть…

Фонг отдернул руку, словно обжегшись. Он быстро закрыл ящик и выпрямился. Страх бился о его грудную клетку. Нет, не страх, сказал он самому себе, а своего рода возбуждение, спровоцированное выбросом адреналина.

Сонни отвернулся, его внимание привлек автоответчик.

«Одному Богу известно, что записано на пленке», — подумал китаец.

Его переполняло искушение нажать на кнопку, перемотать пленку назад и прослушать нестертые сообщения. Но взглянув на свой золотой «Ролекс», он пришел к выводу, что слишком долго испытывает судьбу.

Меньше всего мне нужно, чтобы Мама Рома застала меня на месте преступления.

Сонни Фонг предусмотрительно выключил все лампы, поднял жалюзи и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Пора убирать гостиную, иначе Мама Рома решит, что он ни на что не годен.

Скинув пиджак, Сонни засучил рукава и принялся за работу.

Прошло уже больше двух часов, когда сицилийка тяжело вскарабкалась по лестнице.

«Наконец-то!» — с раздражением подумал Фонг. Толстуха опустила свое грузное тело в кресло. Сонни оглянулся. Гостиная сияет, нигде ни пылинки.