И она начала спускаться с лестницы.

— Нет, криво! — заорал Зак.

Няня Флорри, появившаяся из смежной комнаты, прикрикнула:

— Ради Бога, парень! Успокоишься ты или нет?

Но Зак и не собирался этого делать. Хотя на первый взгляд трагедия больше отразилась на матери, чем на детях, но соединенный эффект от потери, печали и ярости взял верх. Теперь их подавляемый гнев вырвался наружу, словно гной из зловонной, воспалившейся раны.

— Криво! Криво! Папочка никогда не прикреплял его криво! Если бы папочка был здесь…

— Прекрати! — хриплым шепотом приказала Дороти-Энн.

Ее лицо посерело, у нее тряслись руки. Стеклянная птица вырвалась у нее из пальцев, упала на пол и разбилась.

— Нет! — выдохнула она. — Только не птица…

Дороти-Энн отшатнулась от осколков, разбитое украшение символизировало разбитую семью и одновременно жестоко, насмешливо напоминало о прошедших веселых праздниках Рождества.

— Видишь, что ты наделал? — прошипела Лиз, толкая братишку локтем. — Ты расстроил маму. Господи. Ты еще такой дурак.

— Неправда! Неправда!

— Правда!

— Неправда!

— О-ох! — вступила няня Флорри. — Нашли время ругаться. — Она погрозила им пальцем. — Вам обоим следует получше себя вести и слушаться няню, а не то Санта не принесет вам подарков! — мрачно предсказала она.

— Санта! — насмешливо фыркнул Фред. — Даже Зак уже достаточно взрослый, чтобы верить в эту чушь. Папа с мамой покупают подарки.

— Неправда! — завопил Зак, его огромные голубые глаза наполнились слезами, короткие ручки молотили воздух, без всякого эффекта шлепая и колотя старшего брата. — Врун! Санта их приносит! Сам увидишь. Санта снова принесет их в этом году…

Зазвонил телефон, заставив его замолчать, словно школьный звонок.

— Я возьму трубку, — заявила Венеция, возблагодарив про себя Бога за то, что это так успокоило детей. Она слезла с лестницы, босиком торопливо прошла к телефону и ответила после четвертого звонка.

— Алло?

Это оказался Дерек Флитвуд, звонивший из Манхэттена.

— Подожди минутку, — велела ему Венеция.

Она взяла переносную трубку в столовую, слушая по пути, как в радиотелефоне щелкают помехи. Закрыв дверь, негритянка подвинула себе стул и утомленно села, оперевшись локтем о стол.

— Порядок, Дерек. Так что случилось?

— Чего не случилось, ты хочешь сказать. — Он помолчал. — Венеция, здесь в офисе дела идут неважно, — с нажимом произнес исполнительный директор.

— Хочешь поменяться со мной местами? Попробуешь пожить здесь для разнообразия?

Флитвуд грустно рассмеялся.

— Нет, спасибо. У меня и так все из рук валится.

Венеция подождала.

— Послушай, — смущенно заговорил Дерек, — я понимаю, что сейчас совсем не время, но у меня нет выбора. У нас тут завал решений, которые может принять только Дороти-Энн, и все уже горит. Как ты думаешь, когда она сможет взяться за дело?

За дело?..

Венеция ощутила, что этот звонок просто неприличен, бизнес требует своего, как обычно. Просто хочется завыть в голос! Что он себе думает?

— Дерек, ради всего святого, еще слишком рано! Она не готова. Дороти-Энн похоронила мужа всего четыре дня назад. Ты же видел ее, ты там был!

— Да знаю я, знаю! — сочувственно произнес он. — Господи, если бы я только мог принять эти чертовы решения и подписать бумаги вместо нее! Но я не могу! В этом-то все и дело.