— Теперь, когда мы внесли некоторую ясность, — продолжала Дороти-Энн, — давайте перейдем к теме нашей встречи — трагической эпидемии сальмонеллеза в отеле «Хейл» и на курорте в Хуатуско, что находится в Оаксаке, Мексика.

Покопавшись в своей памяти, молодая женщина сумела вспомнить все, что знала, ясно давая понять, что не просто перечисляет факты, скрывая какую-либо информацию, и не изображает из себя «доброго» доктора, который преуменьшает опасную ситуацию.

— Неважно, кто окажется виновником, — продолжала она, — это непростительный случай. Для этого не может быть никаких оправданий.

Венеция взяла себя в руки. Она боялась того, что за этим может последовать. «Детка, — взмолилась она про себя, — почему тебе не замолчать, пока ты еще на плаву?»

А Дороти-Энн говорила:

— Раз это правда, и подобный несчастный случай произошел, ни корпорация «Хейл», ни я сама не собираемся преуменьшать серьезность этой трагедии. Это ужасно, и честно говоря, такого не должно было произойти.

Короче говоря, я несу за происшедшее полную ответственность. За это должен кто-то ответить, и этим человеком буду я.

Венеция закрыла глаза. «Черт, — в отчаянии думала она, — она все-таки сделала это! Настежь открыла двери для классического обвинительного судебного процесса, не говоря уж о множестве индивидуальных исков!»

Дороти-Энн закончила свою речь следующими словами:

— Дамы и господа, я поделилась с вами всей информацией, которой располагала до этого момента. Мы будем держать вас в курсе событий и дальше. А пока, если у вас есть вопросы…

Поднялся лес рук.

«Настало время задавать вопросы», — с сарказмом сказала самой себе миссис Кентвелл. И указала на хорошо причесанную брюнетку из АВС.

— Мисс Хейл. Простите, — репортерша поморщилась от своей оговорки, — я хотела сказать миссис Кентвелл…

— Все в порядке, — милостиво ответила Дороти-Энн. — Прошу вас, продолжайте.

— Миссис Кентвелл, вы всегда считали вопросом принципа держаться в стороне от глаз общественности. Не могли бы вы пояснить, что заставляло вас прежде избегать публики? И что именно заставило вас изменить свое мнение?

— Я могу это сделать, — ответила Дороти-Энн. — Превыше всего я всегда ценила свою семью и свое уединение. Именно в таком порядке. Разве это не достойная причина, когда мать во мне захотела защитить детей от взоров общества? Что ж, это не изменилось.

И тем не менее, наступило время, когда корпорация настолько разрослась, что ей стала грозить опасность превратиться в совершенно безликий, анонимный конгломерат. Именно это, как мне показалось, и происходило с компанией «Отели Хейл».

А наши гости заслуживают большего. Намного большего.

Таким образом, чтобы придать нашей фирме человеческий облик, я решила выйти из тени. В этом случае наши постояльцы могут быть уверены, что за все на самом деле отвечает живой и неравнодушный человек.

На лицах журналистов проступило своего рода уважение. Десятки рук снова взметнулись вверх.

Дороти-Энн выбрала журналиста из «Вашингтон пост».

— Миссис Кентвелл, — мужчина попытался нахмуриться, — вы упомянули о том, что вспышка сальмонеллеза не привела к смертельным случаям.

— Верно, — откликнулась Дороти-Энн.

— Но в декабре в Сингапуре во время вспышки болезни легионера смертельные случаи были…

— Семь смертей в «Отеле династии Хейл», — со вздохом мрачно подтвердила миссис Кентвелл.