— Ох! — Та резко остановилась на последней ступеньке, посмотрела на Эмбер сверху вниз и брезгливо поморщилась, выражая недовольство нарядом девушки. — Вы здесь живете? — Растерявшись, Эмбер застенчиво мотнула головой в сторону соседнего коттеджа. — Ах так, вы одна из этих новых соседей. — Женщина вздохнула, потом, заметив, что Эмбер нервным жестом достала сигарету, нахмурилась. — Если вам так необходимо курить, — высокомерно фыркнула она, — будьте так добры не сорить. Нам здесь не нравятся сигаретные окурки.

С бледной улыбкой Эмбер кивнула и повернулась, делая вид, что направляется к своей двери. Только бы Кристос не выглянул в окно…

Услышав шорох гравия, Эмбер обернулась через плечо. Увидела, что женщина торопливо идет по дорожке, потом услышала стук ее каблучков по ступенькам, ведущим на тенистую аллею и дальше на улицу.

Ушла.

Эмбер прислонилась к стене, глубоко, с облегчением вздохнула и продолжала осматривать окрестности.

Где же спрятаться, где спрятаться…

И тут ее словно током ударило. Ну конечно! Где же ей найти лучшее место? И замечательнее всего то, что любой из тех, кто сует нос в чужие дела и смотрит в окно, видел, как она говорила с этой женщиной! Соседи решат, что они в дружеских отношениях…

Эмбер торопливо вернулась и поднялась по каменной лестнице, ведущей к дому женщины. На патио стоял круглый стеклянный стол, из середины которого поднимался свернутый зонтик от солнца.

Она оценивающе взглянула на него. Если раскрыть зонт, поставить его под правильным углом, то он прикроет ее от глаз обитателей коттеджа, и она все-таки сможет наблюдать.

Великолепно.

Девушка мгновенно раскрыла зонт, установила его, уселась и закурила. И ощутила извращенное удовольствие, стряхивая пепел на вылизанные плитки. Туда же отправился и бычок, который она раздавила каблуком.

У этой сучки с кейсом будет нервный припадок.

Да плевать она хотела. Эмбер не собиралась тут ошиваться слишком долго.

Пока она ждала, девушка вдруг осознала, какой пейзаж открывается перед ней. Он никуда не исчезал, разумеется, но никогда не производил на нее никакого впечатления. А теперь, словно потихоньку сложились все кусочки и фрагменты незаконченной головоломки, и окружающая панорама развернулась перед ней во всей своей совершенной красоте, от которой захватывало дух.

Люди в самом деле так живут.

Эта мысль взорвалась в ее мозгу словно откровение.

Такое бывает только во сне или в кино, только не наяву.

Именно так мне хотелось бы жить!

Последняя мысль поразила девушку, и даже более того, ведь она никогда серьезно об этом не думала, во всяком случае, не считала подобное реальностью.

Но вид был настолько вдохновляющим, что по крайней мере в это мгновение ничто не казалось невозможным.

Это было невероятным, эта залитая солнцем панорама из садов и крыш, перетекающая с одной террасы на другую, совершенно другая галактика по сравнению с грязными улицами, кричащими вывесками клубов со стриптизом, станциями Грейхаунда и лачугами из ее собственного мира и — возможно ли это? неужели это правда? — да, настало время признать — по сравнению с ее убогим существованием!

Забавно, она никогда не считала свою жизнь убогой. Но это до того, как ей стало от чего оттолкнуться и с чем сравнить. И теперь контраст был очевиден.

Эмбер наблюдала за праздно жужжащими пчелами, рядом села колибри — до нее можно было дотронуться рукой — и унеслась прочь. Над головой в солнечном небе парили чайки. Эмбер чувствовала, как мир вокруг нее расширяется, становится больше, эластично растягивается, и все только для того, чтобы сжаться обратно, при резком звуке женских шагов, вонзившемся в ее сознание.

«Вот черт! Сука! — подумала Эмбер.