Медленное движение внутрь…

Медленное движение наружу…

Медленно… Медленно…

Дороти-Энн сбилась со счета, так размеренно двигался Хант. Только все было слишком медленно. Если он не прибавит скорости, она скоро начнет бегать по стенам!

— Быстрее! — поторопила она. — Прошу тебя… Пожалуйста…

Очень медленно он заполнил ее еще один раз, потом просунул руки ей под ягодицы и приподнял ее над кроватью. Инстинктивно она обхватила его ногами и вцепилась в него, нанизанная на ствол его фаллоса.

И теперь он начал атаку серьезно, и крик сорвался с ее губ.

Быстрее, быстрее!

Их тела горели, они сцепились друг с другом, блестящая от пота кожа сияла. Они создали единый организм, лишенный мозга, с одной только целью — добиться удовлетворения своего желания.

Кроме реальности плоти больше ничего не существовало.

Дороти-Энн была как в бреду. Из ее рта вырывалось тяжелое дыхание и стоны, повторяя ритм прикосновений губ Ханта, ласкающих ее. В ушах шумело от давления крови, сердце колотилось, как паровой молот. Она — это он, он — это она, и оба они — единое целое.

И когда первая волна экстаза родилась в самой глубине ее существа, ее тело конвульсивно дернулось.

— Хант! — выкрикнула она. — О, Хант!

Перед ее мысленным взором возникло целое поле ярко-желтых нарциссов, а затем они разлетелись прочь и превратились в розовые пионы, расцветающие, словно огонь, и только для того, чтобы переродиться в миллионы сияющих солнц.

Она застонала громче. Ее стоны отражались от покрытого тиком потолка каюты и эхом разносились по ней, потом вырвались в иллюминаторы и унеслись в океан.

И ее содрогания привели к его разрядке.

Чувствуя, как неумолимое требовательное желание поднимается из его яичек, Хант резко обхватил бедра Дороти-Энн, позабыв о ней, и крепко сжал.

Она откинулась назад, прочь от него, ее плечи, руки, голова касались постели, а ноги все так же отчаянно обвивали Ханта. Соединенные друг с другом, они, казалось, парили в воздухе.

Хант резко двигался вперед и назад, отбросив всякие тормоза.

Сильнее, сильнее!

Его лицо свела судорога агонии, а его бедра двигались словно поршневой механизм, то вколачивая его вперед, то отбрасывая назад, вперед и назад…

Вперед и назад…

Все увеличивая скорость и учащая ритм.

Вперед и назад, вперед и назад, вперед и…

Дороти-Энн протянула руку и нащупала его яички. Обхватила их ладонью и мягко сжала тяжелые округлости.

— У тебя такие красивые большие яички! — удивилась она. — О, Хант, у тебя самые большие яйца, которые я когда-либо видела!

Она сжала их чуть сильнее, и из его горла вырвалось звериное рычание.

А за ним застонала и Дороти-Энн, когда ее накрыла новая волна оргазма, и ее пальцы крепче вцепились в его мошонку.

Больше Хант не мог сдерживаться. Буря нарастала, и он вошел в нее до конца, а стон наслаждения превратился в рык. И тут он резко прекратил движение и застыл, его руки цепляются за ее бедра, его фаллос недвижим в ее лоне.

И тогда она ощутила это. Огромный живой организм мощно сокращался внутри нее, наполняя ее своим семенем.

Казалось, это длится целую вечность.

Очень долго никто из них не двигался. А потом, все еще соединенные друг с другом, они рухнули вместе на постель, лежа лицо к лицу и отчаянно цепляясь друг за друга. Их сердца громко стучали, дыхание оставалось прерывистым.

— Некоторые называют это землетрясением, — пробормотал Хант, хватая ртом воздух.

— Ну и на сколько баллов оно потянет? — негромко спросила Дороти-Энн. — На семь с половиной?

— По шкале Рихтера?

Она кивнула.