Она пошла по коридору к бывшему кабинету покойного мужа и не успела даже открыть дверь, как услышала вопли разбушевавшихся детей и громоподобный топот ног по лестнице. За ними следом несся укоризненный голос няни Флорри.

— Ну-ка, вы, потише там. Ну точно стадо слонов! И помедленнее!

Дороти-Энн снова закрыла дверь в кабинет Фредди и быстро прошла обратно к лестнице. Не успела она подойти, как у нее перед носом оказался Зак.

— Мамочка! — завопил он, крепко обнимая ее. — Мамочка! Мамочка! Мамочка!

За его спиной просияли широкими улыбками Лиз и Фред. Они в один голос приветствовали ее:

— Мам, ты?

Дороти-Энн нагнулась, поцеловала Зака, обняла его одной рукой, а второй обхватила Лиз и Фредди. Она обняла и расцеловала их по очереди, несмотря на усилия Зака, пытавшегося оттолкнуть старших.

В сердце Дороти-Энн запели птицы. Никогда она не слышала такой прекрасной музыки, как эти выкрики и перебранка, когда дети добивались ее внимания.

Наконец, няня Флорри с пыхтением преодолела лестницу, громко отдуваясь. Ее лицо покраснело от подъема и от отчаяния по поводу воспитанников.

— Это просто смерть моя, — пожаловалась няня. — Мисс Венеция сказала, что у нее для вас в подвале приготовлен сюрприз. Она говорит, что если вы поторопитесь, то получите монетку.

Три пары ушей насторожились.

Зак завопил:

— Деньги, деньги, деньги! — и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Дороти-Энн стояла и смотрела им вслед, думая, что она самая счастливая женщина в мире, потому что у нее такие замечательные дети. Потом она развернулась и отправилась в кабинет Фредди.

Войдя, Дороти-Энн зажгла свет и постояла какое-то время на пороге, не торопясь закрывать за собой дверь. Ее глаза блуждали по кабинету мужа, обставленному в стиле Джефферсона, наталкиваясь на редкие, но роскошные украшения.

Отлично отполированный дубовый паркет, сверкающие бронзовые подсвечники, канделябры на стенах. Старинный стол архитектора, к нему приколоты чертежи Иден Айл. Старинные архитектурные чертежи в рамах на фисташковых стенах. Кресла времен Людовика XV, которые могли бы принадлежать самому Джефферсону. Секретер из красного дерева в стиле Георга II, на котором возвышался его компьютер. Как ни странно, но он не выглядел чужеродным телом в этой старинной комнате.

Прежде всего Дороти-Энн подошла к столу и осмотрелась. У нее перехватило дыхание. Настольный календарь был открыт на странице 15 декабря 1997 года. День его смерти.

Оперевшись на стол, Дороти-Энн закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Я должна пройти через это, — приказала она самой себе. — Пора закончить то, что я начала».

Открыв глаза, она просмотрела записи о встречах, намеченных мужем на этот день. И тут заметила, что на календаре стоит пометка: «Скопировать цементный файл на дискетку. Взять с собой в Аспин!!! Позвонить К. и получить подтверждение». За этим следовал телефонный номер.

«Что это еще за цементный файл? — задумалась Дороти-Энн. — Зачем везти его в Аспин? И кто этот К.?» И все намечено на день смерти.

Что ж, есть только один способ все выяснить. Дороти-Энн подвинула к себе телефон, сняла трубку и набрала номер. Спустя мгновение она услышала щелчок автоответчика, и женский голос предложил ей оставить сообщение. Дороти-Энн назвала себя, сообщила свой номер и повесила трубку.

Теперь ее еще больше мучило любопытство. На автоответчике женский голос. Может «К.» — это она? Дороти-Энн мысленно сделала заметку позвонить позже еще раз по этому номеру, если ей не перезвонят.