Кристос не был уверен, как это воспринять: как хороший совет или приказ, просто кивнул и вышел. Потом он проехал на своей машине в аэропорт. Припарковал ее на стоянке и пешком прошел в гараж. Выждав, пока глаза привыкнут к темноте, он стал искать самую старую машину. На ней, вероятно, не должно быть сигнализации.

И фортуна еще раз улыбнулась ему. Он нашел старый «форд-селика», отвинтил номера, засунул под полу куртки и вернулся к своей машине. По дороге обратно в город, Кристос решил выждать, пока закроются бары. Потом, после двух часов ночи, он уведет «терсель» со стоянки. И при первой же возможности переставит номера.

И сейчас в одно ухо впуская, а в другое выпуская квохтанье Эмбер — что-то насчет того, что они больше не общаются, — Кристос отключился. Следующее, что он понял, это что он, вероятно, заснул. Потому что когда парень проснулся, пластмассовые настенные часы Эмбер, изображающие розовую кошку с большими глазами, дергающимися налево-направо, и с хвостом вместо маятника, показывали, что уже почти полночь.

Кристос зевнул, сел и почесал голову.

Он остался один. Эмбер ушла. Вероятно, в свой топлесс клуб, трясти сиськами перед туристами. Кристос решил, что чашка крепкого кофе ему не помешает. Ему предстоит украсть тачку, а для этого нужно иметь ясную голову.

52

В понедельник утром Дороти-Энн широким шагом вышла из своего персонального лифта, поднявшего ее прямо в кабинет. Было десять часов. От походки молодой женщины веяло настоящей весной, а лицо сияло. Ее кремовый костюм от Шанель был обшит аквамариновой тесьмой точно такого же цвета, что и сияющие глаза, а позолоченные пуговицы дополняли золото ее волос.

Молодая женщина швырнула свой кейс фирмы «Вуиттон» на письменный стол эпохи Регентства, открыла замки, подняла крышку и достала стопку документов.

Не успела она сесть, как Сесилия Роузен, как всегда воплощение холодного шика, локтем открыла дверь из приемной и вошла с серебряным подносом в руках. На нем, как обычно, стояла чашка кофе-капуччино, сок грейпфрута и крохотный кусочек обезжиренного датского кекса.

— У вас в приемной неожиданный посетитель, — как-то очень обыденно объявила она. — Йен Коннери очень хочет с вами встретиться. Но ему не назначено. Не подумал даже позвонить заранее. Никак не предупредил. Просто заявился, и все. — Секретарша посмотрела на своего босса. На лице ее было написано отвращение.

«Сэр Йен Коннери, — задумалась Дороти-Энн. — Так, так, так. Интересно, что ему понадобилось?»

Хотя, разумеется, она была уверена, что знает причину визита. Он явился для того, чтобы сообщить плохие новости. Из «Пэн Пэсифик Бэнка». Они не собираются откладывать срок платежа, который должен поступить к пятнадцатому мая. Пятьдесят миллионов долларов. Это был вестник плохих новостей, но она не могла дождаться, когда увидит его.

Сесилия выжидающе смотрела на нее, поставив чашку с кофе на стол она спросила:

— Так я могу просить сэра Йена войти?

Миссис Кентвелл ответила ей задумчивым взглядом:

— Почему бы нам не допить кофе в спокойной обстановке? А потом вы пригласите сэра Йена. Договорились?

Сесилия усмехнулась.

— Понимаю. Пусть исходящий слюной хищник немного подождет. Отлично.

Дверь из приемной снова распахнулась, и на пороге появилась Венеция.

— Ай-ай-ай, я как раз успела к утреннему кофе! — Она подошла к подносу и налила себе капуччино, потом уселась в кресло рядом с Сесилией и скрестила длинные, изящные ноги.

— Доброе утро! — с улыбкой приветствовала ее хозяйка кабинета.