Дворецкий вернулся, накрахмаленная белая льняная салфетка аккуратно перекинута через руку. Он принес большой серебряный поднос с ручками и осторожно поставил его на кофейный столик.

На подносе стояло подлинное произведение искусства — серебряное ведерко для охлаждения вина времен Георга III в форме урны. Пышное барокко, украшенное переплетающимися серебряными виноградными листьями, гроздьями винограда, и бараньими головами с двух сторон вместо ручек. В гнездышке из колотого льда стояла бутылка охлажденного «Дом Периньон». Рядом расположились пять великолепных бокалов для шампанского на очень длинных ножках из резного хрусталя не толще бумаги.

Под вопросительными взглядами Ханта, Глории и Илая Алтея улыбнулась еще раз, но заставила их ждать, пока Уитэмс взял бутылку, обернул ее салфеткой и опытной рукой спокойно вынул пробку. Один за другим он наполнил бокалы и протянул их по кругу. Сначала Алтее, потом Глории, затем губернатору. Илай Дракер и Хант оказались последними.

Как только все получили бокалы, Алтея взяла губернатора за руку.

— Мы с господином губернатором Рэндлом собираемся сделать заявление, — ее голос звучал словно колокольчик. — Он решил не баллотироваться на пост губернатора на второй срок.

— Я надеюсь, что господин губернатор отказывается не в мою пользу, — заговорил Хант. — У меня нет никаких намерений баллотироваться на этот пост.

— Нет, дорогой, — заверила его мать. — Это не ради тебя. А ради меня.

— Я не понимаю.

— Через минуту поймешь, — прекрасное лицо Алтеи повернулось ко всем по очереди, словно белоснежная лилия, следующая за солнцем. — Бриллиант на моем пальце, который вы видите, это знак помолвки. Губернатор Рэндл и… — она замолчала на секунду, потом продолжила: — Лучше сказать, Кью и я… Мы решили пожениться.

Странная вещь человеческая реакция. Илай Дракер заморгал, как сова, лишившись на мгновение дара речи. Одна бровь Ханта изумленно взлетела вверх, и он поднял бокал в безмолвном тосте. А Глория, ошеломленная и почти шокированная, почувствовала, как ее пальцы все крепче сжимают ножку бокала, сжимают, сжимают и…

Треск!

Очень тонкая ножка сломалась пополам, из хрустального бутона в каком-то замедленном темпе, как на картинах Дали, полилось шампанское. Пальцы молодой женщины разжались, и верх бокала тоже упал на ковер.

— Ох, черт! — прошептала Глория.

Широко раскрытыми глазами она смотрела на кровь, струящуюся по ее руке.

— Уитэмс! — громко позвала Алтея.

— Да, мадам?

Хозяйка дома оставалась спокойной.

— Я полагаю, младшей миссис Уинслоу достался бракованный бокал. Вы не поможете ей с рукой, а потом не принесете ли другой бокал?

— Разумеется, мадам.

Но Глория вскочила, удерживая раненую руку за запястье.

— Нет! — Она яростно затрясла головой. — Я… Я уезжаю. Я должна ехать…

Жена Ханта стремительно ринулась прочь из комнаты.

— Глория!

Повышенный голос свекрови остановил невестку на полпути.

Она медленно обернулась.

— Сегодня семейный праздник, — кротко напомнила будущая миссис Рэндл. — Согласна, Хант настаивает на разводе. Но пока ты все еще член семьи. А теперь, прекрати истерику, потому что ты останешься на ужин и выпьешь кофе. Мы должны обсудить очень важные вопросы.

Глория смотрела на нее во все глаза.

— Идемте, миссис Уинслоу, — мягко позвал дворецкий Глорию и повел ее из гостиной. — Я посмотрю, что у вас с рукой. Это только выглядит хуже, чем есть на самом деле.