На какое-то долгое, ужасное мгновение у нее появился страх, что она сейчас задохнется. Но потом ощущение прошло, и потрясающий головокружительный водоворот непринужденности захватил ее и унес прочь.

Плоть, плоть, плоть! Она у нее внутри и принадлежит ей и только ей одной. Именно Глория владеет самой сущностью мужского естества и никто, ни единый человек не сможет это украсть!

Потом, словно пчела в поисках нектара, его голова снова нырнула между ее расставленных бедер в поисках средоточия ее женственности.

Теперь они наслаждались трапезой вместе. Он — влажным розовым изобилием лепестков ее цветка, она — тяжелым клинком его плоти. Его мошонка касалась ее носа, и она вдыхала его мужской аромат. Глория думала о том, как вообще она могла уклоняться от такого в высшей степени безнравственного, грешного удовольствия.

Когда первая волна наслаждения поднялась и обрушилась на нее, она уцепилась за его ягодицы, подталкивая его ближе и работая ртом с удвоенной силой.

Но Кристос еще не был готов. Глория поняла, что он сделал. Отпрянул и сдержался.

Слова — ласковые, благодарные, льстивые, хвалебные, еще раз благодарные — нахлынули на нее, изумляя своей беспомощностью и абсолютной непригодностью.

«Я люблю тебя! — хотелось ей крикнуть. — Ах, Кристос, красивый, красивый мужчина! Господи, помоги мне, как же я люблю тебя и нуждаюсь в тебе! Все во мне медленно умирало, пока наши пути не пересеклись. И вот появился ты, осветивший самый черный, несчастливый час. Ты подарил мне самый великолепный из всех возможных подарков…»

И тут он вышел у нее изо рта.

Глория как-то отчаянно всхлипнула, слезы навернулись на глаза. Его больше нет в ней, и это немного напоминает смерть, словно она потеряла связь с действительностью и обнаружила огромную пустоту.

— Не останавливайся! — шепотом взмолилась молодая женщина.

Кристос улыбнулся, лаская ее тело нежными, любящими пальцами.

— А кто сказал, что я закончил? — насмешливо поинтересовался он, поворачиваясь снова и оседлывая ее. Мужчина на мгновение встал на колени, обхватил руками ее груди, большими пальцами лаская напряженные, нежные бугорки сосков.

Она подняла на него глаза. Кристос представлял собой восхитительное зрелище — мускулистый торс, блистающий капельками пота, и готовый к атаке упругий пенис.

С благоговением он нагнул голову над одной жаждущей грудью и мягко коснулся острыми белыми зубами розового соска.

Легкие уколы удовольствия жалили ее, посылая короткие энергичные импульсы по всему телу.

— О, Господи! — Глория отчаянно извивалась, мотая головой, а он все усиливал давление зубов и пальцев. — О, Боже, Боже…

— О, Боже! — теперь уже зарычал Кристос и яростно вошел в нее.

И словно замкнуло электрическую цепь, накал ощущений подскочил вверх благодаря первоначальному сгустку энергии, потом чуть уменьшился, покачался туда-сюда, пока напряжение стабилизировалось, а затем, когда Кристос начал двигаться, стал снова расти с аккуратно выверенным, постоянно увеличивающимся напором.

Глория отчаянно цеплялась за него.

Агония. Экстаз. Рай и ад, слившиеся воедино.

— О, да… — тяжело дышала она, после каждого второго слова останавливаясь из-за зубодробительного контакта их тел. — Господи, да! Скажи, я… люблю тебя! Люблю тебя! ЛЮБЛЮ ТЕБЯ…

— Люблю тебя, — любезно выдохнул Кристос, его великолепное тело молотило ее нежную плоть. Каждый его мускул напрягался и выступал потрясающим скульптурным рельефом, а на лице оставалось выражение целеустремленности.

Глория бесстыдно наслаждалась.