— Bonsoir, maman! — эхом откликнулось множество голосов, едва мы переступили порог дортуара — большой, длинной комнаты, похожей на казарму, с двумя рядами кроватей, поставленных изголовьями одна к другой. Некоторые девушки-подростки успели переодеться в холщовые юбочки, кофточки и колпачки, другие были в зеленых камлотовых платьях, белых передниках и пелеринках. И все они обступили нас, почтительно приседая перед баронессой и с любопытством разглядывая меня. Жужжанье прервалось, как по мановению волшебного жезла, и в дортуаре воцарилась мертвая тишина.

— Mesdames! — особенно четко и звучно раздался в этой тишине голос начальницы, — вот вам новая подруга. Прошу не обижать ее, она названная сестра всем вам хорошо известной мадемуазель Влассовской, которая сегодня вернулась в институт и стала классной дамой у седьмых. К тому же Нина бек-Израэл круглая сирота… Круглая сирота, понимаете? — подчеркнула баронесса Нольден. — Впрочем, зачем я говорю вам это? Вы — взрослые барышни и вполне сочувственно отнесетесь к новой подруге. Бек-Израэл — истинное дитя Кавказских гор и невольно во многом отличается от вас, вполне воспитанных барышень, но вы должны быть снисходительны к ней… вы должны…

Что такое? «Снисходительными» ко мне?

«Милая баронесса, я не нуждаюсь в снисхождении»… — хотелось мне крикнуть непрошенной покровительнице, я уже была готова объясниться с начальницей, но тут передо мной предстало нечто необычайное — длинное, костлявое, худое, как скелет, облаченное в синее платье, в котором, как в мешке, болталась жалкая плоть этого странного существа.

— Мадемуазель Арно, вот вам новая воспитанница. Прошу любить и жаловать, — с любезной улыбкой сказала баронесса, протягивая руку синему привидению, — и обернулась ко мне:

— Мадемуазель Арно, — наставница выпускного класса, то есть ближайшая ваша начальница, милое дитя, и вы должны ей во всем подчиняться, как и все воспитанницы.

Первый раз в жизни я видела перед собой классную наставницу, и надо же было случиться, чтобы ею оказалась именно мадемуазель Арно! Ведь я хорошо знала ее по воспоминаниям Люды — Арно была в свое время и ее воспитательницей! И, по рассказам, мадемуазель представлялась мне просто «длинной вешалкой в синем», тогда как в действительности классная дама была, похоже, не только комической фигурой…

Между тем Арно почтительно присела перед баронессой.

Нечего сказать — грациозным был этот поклон!

Потом она подошла ко мне и подала руку, прошипев:

— Добро пожаловать, милое дитя.

Я едва прикоснулась к ее холодным влажным пальцам, напоминавшим мне прикосновение лягушки, и тотчас же вырвала свою руку. Не сомневаюсь, что Арно успела заметить выражение гадливости на моем лице…

Она значительно поджала губы и произнесла сухим, деревянным тоном:

— Мы ждали вашего приезда. Вот ваша постель, мадемуазель. В классе вы будете сидеть с Мариной Волховской. Она лучшая ученица и поможет вам в том, в чем вы не особенно тверды.

— Очень рада, потому что я далеко не тверда во многом, — ответила я непринужденно, успев заметить, какое испуганное выражение приняло лицо «привидения», как я мысленно окрестила классную даму.

— Ну, а теперь спокойной ночи, дитя! Мне пора идти, — вставила свое слово баронесса и, погладив меня по голове, как ребенка, величественно направилась к выходу в сопровождении классной дамы.

Я осталась одна среди бело-зеленого роя воспитанниц.

Глава вторая

ЗНАКОМСТВО.