Перед их взорами открылись цветущие дали: пышные зеленеющие луга с перелесками и рощицами тянулись до входа в Зеленую долину.

Вдали паслись стада оленей и ланей. Не могло быть и речи об охоте на них. Путешественники заметили также многочисленные группы страусов, они напоминали Фрицу и Францу об их походе в окрестности Арабской башни.

Затем появились несколько громадных слонов, неспешным шагом огибавших подножие горного массива. Как обрадовало бы такое зрелище Жака, будь он с ними!

— Интересно, удалось ли Жаку за время нашего отсутствия, — сказал Фриц, — все же заарканить слона и приручить его, как он это уже проделал с Буяном, Ворчуном и Легконогим?

— Очень может быть, друг мой, — ответила Дженни. — После столь долгого отсутствия мы, конечно, увидим много нового в Новой Швейцарии…

— На нашей второй родине! — с любовью уточнил Франц.

— Я уже представляю себе, — размечталась Долли, — какие новые жилища там появились, новые фермы, может быть, целая деревня!

— Э-э, — протянул боцман, — достаточно уже того, что мы видим вокруг, чтобы иметь представление о вашей Новой Швейцарии. Может ли какой-нибудь другой уголок земли быть прекраснее, чем этот…

— То, что вы видите сейчас, не может сравниться с нашей Землей обетованной, господин Блок, — убежденно сказала Долли.

— Вот именно, — подтвердила Дженни. — И если господин Церматт дал ей такое библейское название, то только потому, что она этого заслуживает. И нам, как и древним иудеям, Господь послал счастье ступить на эту благословенную землю.

Джон Блок не стал возражать женщинам, позволяя им убедиться в том, что достоинства Новой Швейцарии нисколько не преувеличены.

В шесть часов вечера Фриц предложил остановиться и заняться приготовлениями к ночлегу, хотя, как и его брат, охотнее продолжил бы путь в Зеленую долину.

В это время года погода держалась устойчивая и ночного холода опасаться не следовало. Капитан Гульд и его товарищи страдали скорее от нестерпимой дневной жары, от которой в полуденные часы не спасали даже широкие кроны деревьев. Видневшиеся вдали изолированные рощицы обещали тень, хотя, чтобы попасть под их кроны, нужно было несколько отклониться в сторону, что, однако, не грозило задержкой в пути.

Вечером все общество собралось у весело потрескивающего костра, опять аппетитно запахло жареным мясом. Эту ночь, несомненно, предстояло провести не в пещере, но усталость оказалась столь велика, что все готовы были уснуть сразу же после ужина.

Из предосторожности решили все-таки организовать ночное дежурство, и это взяли на себя Фриц, Франц и боцман. С наступлением темноты издалека стал доноситься рев хищных животных, как бы напоминавший людям, кто здесь истинный хозяин.

С первыми лучами солнца на следующий день все уже были готовы продолжить путь. К концу дня предполагали достичь ущелья Клюз, если, конечно, не помешает какое-нибудь непредвиденное обстоятельство.

По мере удаления от горного массива дорога становилась все легче, если не считать жгучих солнечных лучей, от которых все время приходилось искать укрытие.

К полудню путь им преградила река шириной девять-десять туазов, стремительно несущая свои воды на север. Возле нее и решили расположиться на обед, а после не оставалось ничего иного, как следовать по ее левому берегу.

Фрицу и Францу эта река была неизвестна, так как во время изучения окрестностей им не доводилось добираться до этих мест. Могли ли они подозревать, что река носит теперь имя Монтроз, как не подозревали и того, что пик, на который все еще вчера с таким трудом взбирались и на котором развевается британский флаг, носит имя Йоханна Церматта! Какая это будет радость для Дженни, когда она узнает, что ее фамилия увековечена в названии самой крупной водной артерии Новой Швейцарии.