— Я отказываюсь от мысли их помирить, — сказал он как-то Анне. — Может быть, что-нибудь получится у вас?

— Попробую, — ответила девушка. — Если проявлять больше терпения, то, думаю, они могут стать со временем друзьями.

— Попытайтесь, дорогая Анна, ведь и шакалов можно сделать миролюбивыми.

— Как, например, вашу обезьянку Щелкунчика? Эта проказница только и ждет случая, чтобы укусить любимицу Дженни!

Щелкунчик действительно недолюбливала новую обезьянку, между ними никак не налаживалось согласие, хотя обе были прирученными.

Так шли дни за днями, Бетси и Мери ни минуты не сидели без дела. Если супругу Церматта чаще всего заставали за починкой белья и платья, то Мери Уолстон, отличная портниха, постоянно шила и перешивала платья и юбки из материи, бережно сохраняемой еще со времени крушения «Лендлорда».

Погода установилась отличная. Жара была еще не слишком изнуряющая, и ветер с моря освежал нагретый солнцем воздух. Пришла последняя неделя октября, соответствующая апрелю в северных широтах. Еще несколько дней, и наступит ноябрь — месяц пробуждения природы в Южном полушарии, когда все распускается и цветет.

Колонисты стали все чаще наведываться на фермы, то пешком, то на телеге, запряженной парой буйволов. Эрнст обычно совершал поездки на ослике, а Жак — верхом на страусе. Уолстон считал, что эти прогулки очень полезны для его здоровья. Лихорадка напоминала о себе все реже. Легкие приступы донимали теперь лишь временами.

Из Скального дома в Соколиное Гнездо вела живописная тенистая дорога, по обе стороны которой еще десять лет назад были посажены каштановые, ореховые и вишневые деревья. Привал иногда продолжался целые сутки. Какое удовольствие испытывала дружная компания, когда, взобравшись по внутренней лестнице Соколиного Гнезда, достигала площадки, защищенной от палящих лучей солнца развесистыми ветвями манглии! Сейчас, конечно, это жилище стало тесновато, но, по мнению Уолстона, расширять его не стоило: все равно вместить всех оно не в состоянии.

Церматт как-то заметил по этому поводу:

— Вы правы, господин Уолстон. Постоянно жить на ветвях деревьев хорошо лишь робинзонам, у которых главная забота — уберечься от хищников, что мы делали в первые дни нашего пребывания на острове. Но теперь положение изменилось. Мы уже не потерпевшие кораблекрушение, мы настоящие колонисты.

— Кстати, — продолжил свою мысль Уолстон, — ведь надо подготовиться и к возвращению наших детей, а времени остается совсем немного, мы едва успеем приготовить Скальный дом, чтобы всех принять.

— Если уж заниматься перестройкой, — заметил Церматт, — то лучше всего это делать в Скальном доме. Где еще можно найти жилище более безопасное в сезон дождей? Я, как и господин Уолстон, тоже считаю, что Соколиное Гнездо для всех слишком тесно, поэтому на лето лучше всего переехать на Лесной бугор или на Сахарную Голову.

— А я предпочла бы Панорамный холм, — заметила Бетси. — Там можно разместиться с большими удобствами, правда, после некоторого ремонта.

— Прекрасная мысль! — воскликнул Жак. — А какой оттуда открывается вид на море до самой бухты Спасения! Этот холм как бы предназначен для летней дачи.

— Или крепости, — добавил отец, — господствующей над всем островом.