— Вот он, этот торжественный день, господин Уолстон! Через несколько часов исполнится наше заветное желание. Мы водрузим наш флаг на высшей точке Новой Швейцарии!

— Да, через несколько часов… вполне возможно, — более сдержанно отозвался Эрнст, — если, конечно, непредвиденные трудности…

— Все равно, — с воодушевлением произнес Уолстон, — сегодня или завтра, но мы получим наконец правильное представление о размерах острова!

— Если только с запада на юг он тянется не далее, чем можно охватить взглядом с вершины, — сказал Жак.

— Что вполне вероятно, — добавил Эрнст.

— Не думаю, — не разделил их сомнений Уолстон, — иначе остров не ускользнул бы от внимания мореплавателей, наведывающихся в эти места Индийского океана.

Позавтракав холодным мясом, путешественники заботливо сложили все его остатки в ягдташи, так как на этих обнаженных вершинах трудно рассчитывать чем-нибудь поживиться. Это подтверждало спокойное поведение Буланки, явно не выражавшей желания карабкаться по склонам.

При ярком солнце хищники вряд ли осмелятся напасть, и ружья были закинуты за спину. И вот уже маленькая группа — Жак впереди, Эрнст за ним и Уолстон, замыкающий шествие, — стала бодро взбираться на первые откосы.

По прикидке Эрнста, высота хребта составляет 1000–1200 футов. А вершина конусообразной формы, выступавшая из хвойного бора прямо напротив, была еще на сотню туазов выше. Именно ее и выбрал Уолстон, чтобы водрузить флаг.

В ста шагах от пещеры лесная полоса заканчивалась, выше виднелось несколько зеленых полянок — травы, среди которых торчали кустики мастиковых и миртовых деревьев, пучки вереска, а также алоэ. Эта зона доходила до высоты 600–700 футов над уровнем океана. Крутизна склона на некоторых участках превышала пятьдесят градусов, и путникам приходилось делать обходы слева и справа, что, естественно, удлиняло путь.

Восхождению, к счастью, благоприятствовало то, что нога имела надежную опору. Не было никакой необходимости цепляться руками за ветви и выступы или же продвигаться ползком на этой покрытой зеленью, обломками камней и корневищами почве. Падения также не стоило опасаться, а если бы такое и случилось, то приземлиться пришлось бы в покрытый толстым слоем мха зеленый ковер.

Таким образом и проходило это восхождение — почти безостановочно, зигзагами, чтобы уменьшить крутизну подъема, что, естественно, довольно утомительно. До вершины было еще далеко, а путешественники сделали уже два привала. Даже молодым, крепким, физически выносливым, натренированным Жаку и Эрнсту порой становилось невмоготу. Что же говорить тогда о Уолстоне, ведь в силу возраста ему было намного труднее, чем его молодым спутникам. Но, несмотря ни на что, все трое решили во что бы то ни стало достигнуть вершины сегодня, и на это, по их расчетам, должно было понадобиться еще часа два.

Уолстону несколько раз приходилось делать внушения Жаку, напоминая об осторожности. Словно молодая серна скакал он вверх по крутизне, забывая о том, что, несмотря на свою юношескую ловкость, он не может соперничать с грациозным легким животным.

До подножия конуса оставалось совсем немного. Но, даже добравшись до него, восходители не достигнут еще намеченной цели. Ведь с этой площадки перед ними откроется вид только на север, запад и восток, тогда как вся южная область окажется скрытой за конусом. Так или иначе, им все же придется взбираться на самую высокую вершину, и если это окажется сложным, то они пойдут в обход.