— Встретимся в долине!

Сами боги сохранили нас, позволив миновать опасный участок пути и не погибнуть. Двигались мы крайне осторожно, так как когда-то меня учил Аббас: едва ступая с камня на камень, перешагивая и замирая каждый раз, когда река начинала опасно дышать и шевелиться.

С меня сошло семь потов и, кажется, я еще никогда не уставала так, как сегодня. Даже пустыня, безжалостная к несчастным путникам, сейчас вспоминалась мне, как прогулка по райскому саду.

Аббас шёл первым.

Мы миновали отрезок каменной реки, где темнело пятно крови и то, что осталось от всадника и его коня. Я старалась не смотреть на ужасную картину гибели и не оттого, что боялась кисти руки, торчавшей среди камней, как предостережение тем, кто последует дальше, а потому, что опасалась отвлечься и погубить себя. Любая оплошность могла стоить жизни.

Но вот и твёрдая земля. До неё оставалось всего несколько шагов, когда река решила взбеситься. Не знаю, кто из нас ошибся, я или мой спутник, но камни неожиданно пришли в движение, и я услышала страшный рокот, наполнивший мои уши жутким звучанием приближающейся смерти. Она словно хохотала в моей голове, пока я, под вопли Аббаса, прыгала по движущимся камням к такой вожделенной твёрдой земле с участком зелено травы и двумя деревьями, склонившими свои ветви, будто в благодарном поклоне.

Аббас не мог мне помочь. Он первым достиг безопасного места и сразу же оглянулся на меня, скакавшую по камням. Если бы я могла видеть выражение его лица, наверное, поняла, как страшится этот сильный мужчина и безжалостный воин за мою жизнь. Но я не видела, не имела такой возможности. Все моё внимание занимало то, что происходило под ногами.

— Майрам! — крик Аббаса едва не оглушил меня, когда я ступила на твёрдую почву, оказавшись рядом с ним. Почти уткнулась в его грудь и была подхвачена сильными руками, прижата к телу.

— Майрам! — уже прошептал он и произошло то, что произошло. Возможно, чувства мужчины открылись из-за опасности, грозившей нам обоим, я не знаю, что именно толкнуло Аббаса поцеловать меня.

Я позволила. Не оттолкнула, но и не ответила, лишь уронила руки. А он прижал меня к своёму телу, жадно набросился на сухие губы, так, наверное, изнеможённый путник припадает к ручью с водой после долгого скитания по пустыне.

Не хотела обижать друга, понимала, что, оттолкнув, потеряю, но все же пришлось сделать это.

Уверенно подняла руки и упёрлась ими о грудь мужчины. Он отпрянул, при этом не переставая прижимать к себе, словно еще надеялся на что-то. Но у меня есть Шаккар и я всегда буду помнить об этом, даже если не смогу вернуть ему прежний облик.

«Сможешь! — поправила себя. — Не смей сдаваться, Майрам. Ты сильная, ты найдёшь способ помочь ему!».

— Прости! — сказала я тихо.

Аббас смотрел мне в глаза и восторг в них сменился на понимание и какую-то глубокую тоску, которую он пока не стремился скрыть. Хотел, чтобы я увидела и поняла, а мне показалось, что я уже давно догадывалась о его чувствах, просто надеялась, что это лишь мои фантазии. Ошиблась.

— Я посмел надеяться... — он осекся и, наконец, отпустил меня.

— Ты не виноват, — сказала я, — никто не виноват. Просто больше не целуй меня. Я не могу принять твои чувства.

Аббас отошёл назад на шаг, рассматривая меня так, словно видел впервые.

— Я потерял голову, — сказал он.

Понимающе кивнула, уверенная в том, что больше не сержусь. Да и разве можно было злиться на любовь? Я сказала правду: никто из нас не виноват в том, что сердце сделало тот или иной выбор.