Проклятый Исхан все знал, а теперь убежал, спасая свою древнюю шкуру. Только вот мне надо найти его и заставить рассказать о том, что он знает о Малахе.

Несколько страшных мгновений Шаккар корчился в жутких муках и я вспомнила, как еще недавно сама ползла по песку испытывая страшную боль. Только все это было неважно. Оказалось страшнее смотреть на муки любимого человека и знать, что не в силах помочь ему.

Я моргнула и сделала несколько шагов назад, когда передо мной снова возник змей.

Огромный с глазами, в которых плескалась смерть и злость. Даже подумала было, что вот сейчас он нападёт на меня, придавит к песку, откроет пасть и проглотит, словно и не было меня. Мне на один удар сердца показалось, что Шаккар меня не помнит и не знает. В обличье змея он принадлежал Давлату, а не себе самому и я благодарила богов, которые дали мне возможность снова обнять своёго мужа и прижаться к его телу, услышать его голос, от которого тело бросает в дрожь, ощутить его прикосновения, что сводят с ума.

Змей навис надо мной, рассматривая меня чужими глазами, в которых не было ничего от моего повелителя и мужа. А я выдержала взгляд, глаз не отвела, приготовившись умереть. И тут змей отвернулся и плавно опустился на песок, затем пополз прочь от оазиса, оставляя за собой глубокий и широкий след. Я же стояла и только и могла, что смотреть ему вслед.

Малах нырнул в пески, как дельфин ныряет в морские волны. Тело потянулось следом. Длинное, могучее, покрытое уродливыми шипами, а затем пески сошлись над змеем и на пустыню опустилась тишина. Такая тишина, от которой давит уши и начинает болеть голова.

Я вздрогнула и поняла, что продолжаю стоять вот так, глупо таращась в пустоту, уже долгое время. А ведь там остался Аббас. Я совсем забыла о нём.

Со всех ног ринулась назад к лагерю. Поднялась в оазис прочь от озерца и взглядом нашла махариба: он лежал на песке и не шевелился, только вот я была уверена, что мужчина жив и, склонившись над ним, убедилась в верности своёго предположения.

— Аббас! — я встала на колени и осторожно тронула воина за плечо, но он не очнулся.

— Аббас! — я опустилась ниже, припала ухом к его груди и с облегчением услышала биение его сердца. Распрямила спину и принялась чуть трясти мужчину, пытаясь привести его в чувство, только вот думала я все равно не о нём. В мыслях был только Шаккар.

«Живой, пусть и превращённый злой, чёрной магией Давлата в чудовищного змея, но живой!»

— а это могло означать только одно: у меня есть надежда, что я смогу вернуть своёго мужа. Ещё не знаю, как, но Исхан должен знать хоть что-то. Этот подлый трус, бросивший нас на погибель ради спасения своёй шкуры. Я поклялась себе, что найду его и заставлю рассказать все, что он только знает о Малахе и меня не сдержит даже данная клятва и слово.

«Сердце Шаккара захотел! — подумала я. — Обмануть меня решил, но не выйдет!», — и снова потянула Аббаса, только уже сильнее и он застонал, а затем открыла глаза и уставился в чёрное небо, раскинувшееся над нами.

— Что с тобой? — спросила я тихо. — Где болит?

— Где Малах? — ему хватило мгновения, чтобы прийти в себя и вспомнить то, что произошло.

— Ушёл, — ответила я. — Раскидал нас и ушёл, — решила пока не говорить о тайне Малаха. Завтра расскажу, когда отправимся в дальнейший путь, а пока пусть придёт в себя.

— А Исхан? — проговорил воин.

— Убежал, бросил нас, — я криво усмехнулась. — Но мы его найдём.

— Я так и думал, что он оставит нас, если нам будет грозить опасность.

Кто бы сомневался. Хотя, признаюсь, сперва мне казалось, что жрец сильный духом мужчина, только вот свою шкуру он ценил слишком высоко.