— Помилуйте, господа, вы принимаете мои слова слишком серьезно! — смеясь, успокоил их Даламар. — Это шутка, не более.

Гости немного отошли от изумления, но оставались несколько напряженными.

— Дом Защитников будет управлять Сильванести, пока не наступит время, когда королевская династия сможет принять управление, — продолжил генерал. — Защитники управляли Сильванести в течение последних двадцати лет, пока мы боролись с Кошмаром. Мои люди приучены к военному положению, и не любят Портиоса.

— Что до Квалинести... — Сенатор колебался, беспокойно поглядывая на лестницу.

— Не волнуйтесь, — сказал Даламар. — Йенна не любит подслушивать. И поверьте, она мало интересуется политикой эльфийских государств.

— Это слишком деликатный вопрос, чтобы позволить ему получить огласку, — промолвил сенатор, вздрогнув.

Приблизившись к Даламару так, чтобы не задеть его даже краешком одежд, квалинестиец быстро заговорил тихим и настойчивым голосом.

Темный эльф слушал, улыбался и качал головой.

— Вы, конечно, не сомневаетесь, что возникнут проблемы с родителями?

— А вот тут-то твоя помощь и может оказаться неоценимой, — убедительно произнес сенатор.

— Ты — друг его отца, — добавил генерал.

Даламар размышлял. Он видел, как решительно настроены посетители и насколько они разные. Оба бестрепетно выдержали его пристальный взгляд.

— Ну что ж, — согласился темный эльф, — я займусь моим другом и прослежу, чтобы ни он, ни его жена не вмешались в это дело. Но моя помощь стоит дорого.

Сенатор сделал протестующий жест:

— Наша казна переполнена. Только назови цену... Даламар усмехнулся:

— Что мне нужно сверх того, чем я обладаю? Я, пожалуй, смог бы купить и продать Квалинести! Нет, моя цена будет другой... — Он помолчал, дав им возможность вспотеть от напряжения, и спокойно объявил: — Месяц на родине.

Сенатор испуганно вздрогнул, но вскоре овладел собой — в конце концов, Даламар был сильванестийцем, и месяц в Сильваносте...

Генералу пришло в голову то же самое. Сжав челюсти, он невнятно что-то зарычал от ярости, а потом отрывисто рявкнул:

— Это не обсуждается! Невероятно! Ты — безумец, раз требуешь невозможного!

Даламар отвернулся.

— Тогда, господа, наши дела закончены. Сенатор вскочил и схватил другого эльфа за плечо.

Они начали горячий спор.

Даламар, улыбаясь, отошел к очагу. В его памяти вставали прекрасные деревья его родной страны. Он слышал пение птиц, бродил среди благоухающих цветов, лежал в ароматной траве, ощущая солнечное тепло на лице. Он вдыхал свежий воздух, бегал по шелковистым лугам. Он был молод, невинен, не запятнан позором, на нем не лежала тень отщепенца.

— Только месяц, — произнес сенатор. — Ни дня дольше.

— Клянусь Нуитари. — Даламар наблюдал, как содрогнулись его собеседники, когда он назвал Бога черной магии.

— Ты явишься и отбудешь тайно, — продолжал сенатор. — Никто не должен знать об этом — и ты не имеешь права ни с кем разговаривать.

— Согласен.

Сенатор посмотрел на генерала.

— Не думаю, чтобы это помогло, — безнадежно сказал тот.

— Великолепно, — оживился Даламар. — Наша сделка чудесно завершилась. Скрепим же договор, как того требует закон.

Приблизившись, темный эльф прижал каждого к груди, поцеловав в щеку. Генерал едва сдержался, чтобы не отпрянуть, когда к коже прикоснулись сухие холодные губы. Сенатор вздрогнул, как от укуса змеи.

Они сами просили его о заключении этого договора и не могли оскорбить Даламара.