Воин склонился в молчаливом согласии.

— Часовые возле лестницы тоже спят. Мы пройдем мимо них. Прикрой платком нос и рот, моя королева. Ты тоже, принц,— резко сказал Гилу Самар.— Не вдохните ненароком магический дым.

Эльхана поднесла к лицу шелковый носовой платок, украшенный вышивкой. Гил прикрылся полой плаща. Самар шел впереди, не снимая руки с меча. Они переступили через распростертые тела Диковатых Эльфов и осторожно обошли тлеющие остатки сгоревшего заклинательного свитка. Не доходя до лестницы, Самар велел им остановиться.

— Подождите здесь, — прошептал он.

Он один подошел к ступенькам и огляделся. Удостоверившись, что все спокойно, Самар махнул Эльхане и Гилу, призывая следовать за ним. Они уже наполовину спустились по последнему лестничному пролету, когда Самар неожиданно толкнул Эльхану в тень. Свирепый взгляд воина и грозное «назад» заставили Гила повторить маневр. Не смея вздохнуть, он вжался в стену.

Из двери прямо под ними вышла Диковатая Эльфийка. Она несла серебряную чашу, полную фруктов. Напевая под нос песенку, она пересекла холл, направляясь во двор, освещенный крошечными искрящимися огоньками. Другой слуга встретил женщину у двери, ведущей в парк, и перекинулся с ней парой фраз. Гил сумел разобрать слова на квалинестийском, обозначающие «прием гостей». Потом все вышли.

Гил был потрясен. Как же, именем Паладайна, Самар смог услышать приближение женщины? Она двигалась бесшумно, только тихонько напевала песенку... Гил посмотрел на воина с нескрываемым восхищением, а Самар в этот момент тихо извинялся:

— Прости меня, королева, за грубость.

— Мне нечего прощать тебе, Самар. Давай поторопимся, пока служанка не вернулась.

Быстро и молча трое беглецов сбежали по ступенькам.

Самар положил руку на ручку двери.

Дверь отворилась, но ее открыл не воин, в дверном проеме стоял сенатор Рашас.

— Это что такое?! — удивленно спросил он, переводя взгляд с воина на Эльхану. Лицо сенатора налилось злостью. — Стража! Взять их!

За спиной Рашаса выросли воины с мечами и знаками различия городской стражи. Самар выхватил меч и встал перед своей королевой.

Квалинестийцы обнажили мечи.

Гил не был вооружен. В висках стучала кровь. Страх парализовал его, когда он увидел Рашаса. Ужас мгновенно испарился, в молодом человеке кипела кровь, он ощутил себя спокойным, собравшимся, уже готовым прыгнуть на...

— Прекратите это безумие! — Эльхана рванулась вперед и встала между готовыми к схватке эльфами. Ее рука, белая и нежная, схватила меч Самара, другая оттолкнула нацеленный на него клинок противника. — Самар, убери меч! — приказала она на языке Сильванести, ее голос дрожал от напряжения и гнева.

— Но, моя королева! — умоляюще начал Самар.

— Самар, это приказ! — Эльхана была неумолима. Медленно и неохотно Самар опустил меч, но не вложил его в ножны.

Эльхана повернулась к Рашасу.

— Вот то, к чему все идет, — проговорила она, — эльф убивает эльфа. Этого ты хотел, Рашас?

Она протянула ему свои ладони — порезы от мечей сочились кровью.

Рашас стоял окаменев, его лицо было жестким и холодным. Стражники-квалинестийцы, напротив, смешались, опустили мечи, отступив назад. Гил смотрел на кровь на ладонях Эльханы; ему стало безумно стыдно за свою вспышку ярости.

— Не я довел нас до этого, госпожа, — холодно произнес Рашас, — а вы. Пытаясь совершить побег, вы пренебрегли справедливым решением Талас-Энтии.

— «Справедливым»! — Эльхана наградила его надменным взглядом. — Я королева.