Танис рассматривал толпу. К нему наклонился Даламар, тихо спросив:

— Твой сын здесь?

Полуэльф- покачал головой. Он старался внушить себе, что все хорошо, что еще слишком рано и Гил, вероятно, войдет вместе с Талас-Энтией.

— Помни наш план, — неизвестно зачем сказал Даламар, ведь Танис и так думал только об этом плане во время долгой бессонной ночи. — Мне нужно до него дотронуться, чтобы магия перенесла его. Это значит, что мы должны стать видимыми. Он будет встревожен и может попытаться вырваться. И вот тут ты должен успокоить его. Действовать надо быстро. Если нас заметят эльфийские белые мантии...

— Не волнуйся, — нетерпеливо бросил Танис, — я знаю, что делать.

Палаты быстро заполнялись. Эльфы были возбуждены и напряжены, слухи распространялись быстрее сорняков. Танис несколько раз слышал, как упоминают Портиоса — больше с болью, чем с гневом. Но каждый раз, когда говорили об Эльхане, ее имя сопровождалось проклятиями. Портиос, безусловно, стал жертвой обольстительной женщины из Сильванести. Старшие эльфы, стоявшие рядом с Танисом, упоминали и слово «ведьма». Танис беспокойно шевельнулся — держать себя в руках оказалось очень сложно. Он отдал бы все за то, чтобы стукнуть их головами и вбить хоть немного разума в закоснелых старых глупцов.

— Успокойся, друг мой,— шепотом предупредил его Даламар, положив руку на плечо Полуэльфу. — Не обнаруживай нас раньше срока.

Танис сжал зубы, пробуя успокоиться. С другой стороны послышались крики и споры. Несколько молодых эльфов, ставших Главами Домов после безвременной кончины родителей, громко возражали старшим.

— Ветер перемен ворвался в мир, принося новые идеи, новые мысли. Мы, эльфы, должны открыть окна, впустив свежий поток знания, избавиться от избитых истин и застойных путей, — говорила юная эльфийка.

Танис мысленно аплодировал молодежи. Но, к сожалению, их было немного, и голоса легко тонули в общем гомоне.

Ударил серебряный колокол — над собранием повисла тишина. Прибыли члены Талас-Энтии. Эльфы уважительно расступались перед сенаторами — облаченные в парадные мантии, они окружили трибуну.

Танис взглядом искал Гила, но не нашел его.

Чародейка в белой мантии, член Талас-Энтии, вскинула голову и, нахмурившись, осмотрелась.

— Провались ты в Бездну, — выругался Даламар и дернул Таниса за рукав. — Остерегайся ее, друг мой. Она чувствует, что что-то не в порядке. .

— Она видит тебя? Нас? — встревожился Танис.

— Нет, пока что нет, я для нее как дурной запашок, — усмехнулся Даламар,— впрочем, как и она для меня.

Чародейка все еще изучала толпившихся эльфов, когда серебряный колокол ударил четыре раза. Эльфы вытягивали шеи, те, что поменьше ростом, вставали на цыпочки, стараясь выглянуть из-за плеч и голов более высоких. Все взоры обратились к маленькому алькову, примыкающему к центральной палате, — его Танис внезапно вспомнил. В той комнате они с друзьями ждали своего часа предстать перед старым Солостараном, Беседующим-с-Солнцами и Звездами, отцом Лораны, чьим приемным сыном был сам Танис.

Сердце Полуэльфа болезненно сжалось: он знал — в алькове сейчас его сын.

Гилтас вошел в зал.

Танис забыл об опасности, забыл о планах и — вынуждены признать — о гордости. Больше не было маленького мальчика, который убежал из дому. Вместо него с серьезным и торжественным лицом, гордо выпрямившись, стоял молодой человек, облаченный в желтые, мерцающие одежды Беседующего.

Эльфы зашептались, они были, очевидно, поражены. И Танис был поражен. Каждая черточка в его сыне говорила: он — король.