— Невозможно! Кхе-кхе. Сир Вильгельм никогда не допустит, чтобы досточтимые Танис Полуэльф и Карамон Маджере — кхе-кхе — с юным Рыцарем Короны посетили Палаты Паладайна в одиночестве! Никогда! Кхе-кхе-кхе. Я немедленно вызову эскорт!

Шестеро воинов в полном вооружении окружили троицу, выстроились в шеренги и, под началом сира Вильгельма, медленным шагом, словно на похоронах, торжественно двинулись по городу.

— Не исключено, что похороны наши, — прошептал Танис, а Карамон лишь тяжело вздохнул.

У них не осталось никакого выбора, кроме как следовать внутри эскорта к железным вратам, отмеченным знаком Паладайна, за ними узкая лестница вела в глубь захоронения.

Стил шел рядом с Танисом.

— Что ты сотворил у ворот? — тихо спросил он, переводя подозрительный взгляд с Полуэльфа на окруживших их рыцарей.

— Ничего.

— Ты владеешь магией, да? — не поверил юноша.

— Нет, не владею, — раздельно ответил Танис. — Но мне кажется, ты получил свое знамение?

Стил бледнел с каждым шагом, и Полуэльф даже пожалел парня. Темнота сгустилась, рыцари остановились, разбирая и поджигая факелы.

Вскоре процессия вновь тронулась вниз.

— Я представляю, что ты сейчас чувствуешь. В свое время мне пришлось противостоять Темной Королеве. И знаешь, что? Мне отчаянно хотелось упасть на колени и ползти к ней на брюхе. — При воспоминаниях о тех событиях Танис вновь задрожал. — Понимаешь, к чему я веду? Такхизис не мой Бог, но она все равно Божество, а я лишь жалкий смертный. Как я могу не уважать ее?

Стил молчал, погрузившись в размышления,— Паладайн даровал юноше знамение, которого тот так хвастливо требовал. Зачем понадобилось светлому Богу впускать его в свои владения?

Рыцари мерным шагом продолжали спускаться.

Глава десятая

«Моя честь - моя жизнь»

Юноша прекрасно понял смысл слов Таниса — хоть Паладайн был слабым и трусливым, особенно по сравнению с Великой Такхизис, но все же являлся Богом. Поэтому для Стила не было позором испытывать страх при его знамениях, если именно одно из них было явлено у ворот. Он даже решил рассмеяться, еще бы — напыщенные рыцари под руки ведут заклятого врага в сердце святыни. Но смех увял на губах, едва шаги процессии гулко зазвучали под сводами священной и вызывающей трепет гробницы. Здесь покоились тела многих славных воинов, среди которых был и Стурм Светлый Меч.

«Est Sularus oth Mithas».

«Моя честь — моя жизнь».

В ушах Стила грохотал низкий голос, приводя юношу в трепет. Он лихорадочно оглядывался, но не видел говорящего. Рыцари, склонив головы, продолжали торжественно спускаться. Стил понял, что рядом с ним действительно находится Бог. Его показная бравада с Танисом была вызвана лишь желанием подавить тоску и боль, иссушающую душу.

Одна часть Стила отчаянно полагала «Благородного Стурма, рыцаря без страха и упрека» своим отцом...

Другая корчилась в смятении и ужасе — Ариакан предупреждал о проклятии...

Оно сработает, если он...

Плевать, он должен узнать правду любой ценой!

Ради этого можно бросить вызов любому Богу!

И, кажется, Бог принял его...

Сердце Стила сжималось, душа трепетала в благоговейном страхе.

Палаты Паладайна представляли собой огромный прямоугольный зал, вдоль стен которого уходили вдаль каменные саркофаги: недавние могилы ближе к входу, в глубине — времен Войны Копья. После погребения тел Стурма Светлого Меча и его товарищей, павших при защите крепости, железные двери заперли и запечатали. Даже если Башня попадет в руки врагов, тела героев не должны быть осквернены. Спустя год после окончания войны рыцари сломали печати и сделали гробницу местом паломничества, таким же как Усыпальница Хумы.