Теперь зеленые глаза Стурма вспыхнули озорством, он убедился, что Палин не смотрит на него, и тихо подкрался к озабоченному Танину. Вытащив меч в ножнах, он тихонько сунул его под ноги брату. Повернувшись, Танин зацепился за неожиданное препятствие и шлепнулся на пол с таким грохотом, что, казалось, Башня содрогнулась до основания.

— Ах ты безмозглый овражный гном! — взревел старший.

Молниеносно вскочив, он кинулся к Стурму, который предпринял отчаянную, но неудачную попытку отскочить подальше, ухватил его за ворот, перебросил через бедро и, отправив в полет к столу, который тут же развалился под весом юноши, немедленно кинулся следом. Оседлав брата, Танин принялся молотить его кулаками. Одна из привычных веселых потасовок, следы которых можно было найти не в одном разгромленном трактире Ансалона, была в самом разгаре, когда раздался тихий голос:

— Прекратите немедленно! — Палин поднялся со своего стула у очага.— Что вы оба вытворяете?! Забыли, где находитесь?

— Я всегда об этом помню, — проворчал Танин, глядя на брата с пола.

Палин отличался стройной фигурой, хоть и не такой мускулистой, как у старших братьев, он носил длинные волосы, которые были не ярко-рыжими, а темно-каштановыми и спадали на плечи мягкими волнами. Но было что-то в лице и руках Палина, напоминавшее порой его родителям то, о чем они хотели забыть. Его взгляд, казалось, пронзал человека насквозь, во многом напоминая взгляд дяди... А уж руки точно были руками Рейстлина — тонкие длинные пальцы так ловко обращались с ингредиентами сложнейших заклинаний, что Карамон разрывался в чувствах между гордостью и печалью. Сейчас руки младшего брата были сжаты в кулаки. Палин свирепо смотрел на старших, ползающих среди пролитого эля, кусков хлеба, огрызков сыра и обломков стола.

— Тогда попытайся вести себя прилично! — рявкнул Палин.

— Да помню я, где нахожусь, — сердито повторил Танин, поднимаясь на ноги и подходя к брату. — А еще помню, из-за кого мы тут! Одна поездка через этот ужасный лес чего стоила! Мы едва не погибли!

— Вайретский Лес не причинил нам вреда, — бросил Палин, с отвращением косясь на беспорядок. — Я говорил тебе, только ты не слушал — Лес подчиняется магам Башни, защищая их от врагов. Но раз нас пригласили, деревья расступились, открыв нам дорогу, остались лишь ужасы в твоем сознании. Подобная магия...

— Послушай, брат, — прервал его Танин голосом, который Стурм всегда называл «Глас Старшего Брата». — Почему ты просто не перестанешь заниматься магическими штучками? Мать с отцом так переживают, видел бы ты их лица, когда мы поехали сюда. Одни Боги знают, сколько сил им пришлось отдать, когда они разрешили наше путешествие.

Смутившись, Палин закусил губу, но на щеки уже предательски вползала краска.

— Да оставь ты малыша в покое, — сказал Стурм, видя боль на лице младшего.

Он отряхнул эль с кожаных штанов и попытался привести комнату в порядок, хотя большая часть обстановки уже была разбита на куски.

— Младший, у тебя прекрасные задатки мечника, — продолжил Танин, игнорируя слова Стурма и кладя руку на плечо Палина. — Давай, скажи там этим, — он неопределенно помахал рукой в воздухе, — что ты передумал, и мы можем спокойно возвращаться домой.

Палин отпрянул.

— Откуда мы знаем, из-за чего нас пригласили? Я всего лишь ученик, что во мне такого? Пройдет еще немало лет, прежде чем я смогу пройти испытание... — Он горько покачал головой. — Благодаря отцу и матери, конечно...

Братья не услышали его последних слов — в отличие от невидимых наблюдателей.

— Ну да, а я наполовину людоед! — усмехнулся Танин. — И не отворачивайся, когда я с тобой говорю, Палин.