– Возвещал, – согласился  человек, который называл себя Иисусом Христом. – Но слова меняются, тогда были одни слова, теперь – другие. Мой любимый ученик Иоанн Заведеев пойми, что мы пришли совсем в другой мир. Протекло столько лет, нам надо понять его и осознать. Нельзя бесконечно повторять одно и то же. Даже слова, выбитые на скрижалях, требуют с течением времени замены.

Введенский видел, что эти слова приняты присутствующими неоднозначно. Одни согласно кивнули головой, другие неодобрительно нахмурились. Особенно ярко эмоции проявились у апостола Павла, он и не скрывал, что не согласен со своим учителем. Более того, порывался что то сказать, но в последний миг передумал. Вместо этого, словно показывая свое возмущение, с шумом сел на свой стул. У этого человека или не человека, кто его разберет, но в любом случае необузданный нрав, мысленно отметил Введенский. Впрочем, если вспомнить Деяния святых апостолов, то он уже в полной мере проявился тогда. Было бы иначе, разве бы создал он практически на пустом месте церковь Иисусову. Подвиг, который даже через столько столетий представляется немыслимым.

Человек, который называл себя Иисусом Христом, подошел к Введенскому и слегка дотронулся до его локтя. И его словно бы пронзил электрический заряд. Невольно он отдернул руку.

– Извините, я не рассчитал, – проговорил человек, который называл себя Иисусом Христом. – Думаю, сегодня мы уже утомили вас. Но я рад, что мы по настоящему познакомились. Теперь, я надеюсь, будем видеться чаще. Нам действительно требуется ваша помощь. Пойдемте. Я вам провожу.

Они вышли сначала на крыльцо, затем направились к воротам. Возле них они остановились.

– Я бы хотел задать вам много вопросов, – произнес Введенский.

– Подождите, их время еще не пришло, – остановил его человек, который называл себя Иисусом Христом. – Пока посмотрите, послушайте. Мы еще с вами о многом поговорим. – Он с задумчивым видом замолчал, словно бы решая, говорить дальше или не говорить. – Впереди нас ожидают бурные события, – немного, как показалось Введенскому, обреченно сказал он. – Мы ждем вас в любое время.

– Непременно приеду, – пообещал Введенский и направился к своей машине.

9.

Чаров нетерпеливо ждал Матвея Введенского. Благообразный, довольно тучный, с небольшой аккуратной бородкой он производил впечатление весьма добродушного и благожелательного человека. Но те, кто его знали хорошо, было известно, что на самом деле он был совсем другим: жестким, если требовали обстоятельства даже очень твердым, до непримиримости, особенно к врагам церкви, которых считал и своими личными врагами. Другое дело, что он умел затаиваться, не показывать своих истинных чувств и намерений. Такая мимикрия многих вводила в заблуждение, позволяла ему маневрировать и манипулировать событиями и людьми. Это его качество руководство сильно ценило, оно позволило ему сделать головокружительную карьеру, быстро подняться на самый вверх церковной иерархии. И хотя официальная его должность была не столь уж и высокой, но информированные люди знали, что влияние этого человека на принятие ответственных решений далеко не последнее. Его частые аудиенции с патриархом сначала у многих вызывали удивление, потом удивление они перестали вызывать. Одни завистники смирились, другие до подходящего момента затаились. По слухам именно Чаров стоял за появление некоторых важных документов. Правда, сам он никогда себя не выпячивал, а если кто то его спрашивал об его участие в решение того или иного вопроса, обычно отвечал туманно или неопределенно. В его манере ничего не опровергать и ничего не подтверждать сквозило что то скользкое. Многим это не нравилось, но были и те, кого способность протоирея играть в многозначительность восхищала.