|
Особенно громко прозвучал голос митрополита Антония, одного из влиятельных иерархов, некогда конкурента нынешнего патриарха. Он всегда отличался свободомыслием, немало его высказываний граничили с ересью и вызывали нарекания и дискуссии. И вот сейчас существует опасность, что она может начаться с новой силой. Чего абсолютно не желает патриарх. И он, Чаров, целиком с ним солидарен. Авторитет церкви и без того поколеблен рядом неприятных скандалов, и подобные обсуждения лишь еще сильней его подрывают, вносят в души людей сомнения. А современный мир и без того ими переполнен, сомневаться призывают во всем. Но такой порядок очень шаток, сомневающийся человек не может быть сильным, уверенным в себе и в вере. Миссия церкви – помогать людям преодолевать душевные и умственные колебания и смятения, давать им возможность находить опору в этом жестоком и неспокойном мироустройстве. Вера в Бога – это вера в то, что существует вечная надежда на воздаяние, на высшую справедливость, что невзгоды и мучения не напрасны, а имеют под собой великую цель по увеличению добра и любви и будут непременно вознаграждены. Если не в этой жизни, но в небесной.
Наконец вошел Матвей. Чаров кивнул ему головой, предлагая сесть. Матвей так и сделал и выжидательно посмотрел на начальника. Чаров встал, прошелся по кабинету, по привычке спрятав руки в широкие рукава сутаны. – Дело очень неприятное, патриарх встревожен, – проговорил он. – Ситуация в стране взрывоопасная, любая искра способна привести к воспламенению. – Я понимаю, я сам крайне встревожен, – ответил Матвей, не спуская глаз с расхаживающего по кабинету Чарова. – Мне особенно неприятно, что в этом повинен и мой брат. – Вашей вины тут нет, – не согласился протоирей. – Но мы должны что то предпринять. Вы согласны со мной? – Разумеется. Но что? Чаров снова сел в кресло. – Это дело деликатное, мы не должны идти в лоб. Это лишь усилит позиции вашего брата. Я был на презентации его книги, смотрел, как воспринимают его аргументы народ. И должен к прискорбию заметить, что они находят понимание. Само собой, не у всех, но это ни в коем случае не должно нас успокаивать. Особенно беспокоит возможный раскол в клире. Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы этого не случилось. – Вы говорите об епископе Антонии? – В первую очередь о нем. Но не только. – Чаров ненадолго замолчал. – В свое время ваш отец был близок к нему. – Но не сейчас. Я точно знаю, они давно не встречались. – Но это не препятствие для новой встречи. Как отец Вениамин отнесся к книге своего сына? – Отрицательно, – поспешно проговорил Матвей. Чанов одарил его пристальным взглядом своих небольших глаз. – Это отрадно слышать. Патриарх высокого мнения о вашем отце. – Это для нашей семьи большая честь. – Боюсь, не для всех ее членов. – К сожалению, это так, отец Валериан. – Как вы думаете, Матвей, почему ваш брат направился по такой дороге? Ведь вы по ней не пошли. – Он с ранних лет выказывал большую самостоятельность и независимость в суждениях. – А вам не кажется, что в нем свил гнездо грех гордыни? – Именно так, – подтвердил Матвей. – Он всегда стремился быть первым. – Гордыня создает ложные помыслы и побуждает к неверным поступкам, – задумчиво, как бы размышляя с самим собой, произнес Чаров. –Абсолютно верно, – поддержал его Матвей. – Это и случилось с братом. – К сожалению, мы пока не в силах вразумить его. Он не только не послушает вас, но и отца. – Увы, это так. – Нам остается по возможности контролировать его действия, знать, что он намерен делать. |
