Прилетели мы ночью. Группу представителей царского мира под предводительством адмирала Нахимова встретил лично нарком Берия и после приветствий увел с собой. К нам же подошел капитан и велел следовать за собой. Честно говоря, я хотел отправиться домой — к себе на квартиру. Но приказ наркома — письменно доложить о наших приключениях — поставил крест на моих планах.

«Ладно, хоть в самолете немного поспать успел!» — вздохнул я, следуя за сопровождающим. Через час, сидя в одном из кабинетов управления, писал рапорт о наших приключениях. Подробный. Очень подробный. Насколько я знал, Андрей и Алевтина занимались тем же в соседних кабинетах.

Стоявший над душой Гоголев постоянно задавал уточняющие вопросы. В принципе сперва должны были меня опросить, а потом уже приказать написать все в письменном виде, но, видимо, торопились, раз эти два действа происходили одновременно. Закончил я где-то часа в три ночи. Генерал, схватив папку, куда сложил пронумерованные страницы с моим рапортом, быстро исчез.

— Товарищ майор, прошу вас следовать за мной. Номер на ваше имя уже забронирован, — заглянул в кабинет сразу после Гоголева молодой сержант с повязкой дежурного.

— Мои спутники закончили?

— Так точно. Час уже как ушли.

— Хорошо, тогда идем.

Аля была в моем номере, сидела голышом и полотенцем вытирала волосы.

— Душ справа по коридору, только кабинки не перепутай. Женский налево. Полотенце и чистое белье на спинке стула, — ответила она на мой немой вопрос.

— Спасибо, солнышко.

Подхватив белье и полотенце, я бодрым шагом направился в душевую.

— Направо или налево, вот в чем вопрос? — пробормотал я, остановившись в задумчивости перед двумя дверьми.

Чисто мужская сущность советовала идти налево. Вторая, подкаблучная опасливо направо. Вздохнув, открыл дверь мужской раздевалки.

Все-таки приятно смыть с себя двухдневные пот и грязь и надеть чистую одежду.

Вернувшись в номер, я быстро забрался под одеяло, обнял Алю и мгновенно уснул.

Кабинет Верховного Главнокомандующего товарища Сталина.

13 июля. 10 часов 08 минут.

Несмотря на привычку вставать ближе к обеду, — совещания часто заканчивались глубоко за полночь — Сталин был бодр, хотя работал уже два часа.

— Докладывайте своими словами, товарищ Берия. Рапорта я прочитал, но хочу знать ваше мнение.

— Товарищ Сталин. Мы опросили наших фигурантов. Вы были правы, Александр сознательно оставил профессора в царском мире. Он просчитал, что мы обязательно вернемся за товарищем Траубергом и наладим дипломатические отношения с новым миром. Да он этого и не скрывает, честно ответил на все вопросы. Товарищ Гоголев поинтересовался, почему он так стремится к нашему союзу. Ответ был прост, ему не нравилось, что творится в ЕГО мире. Та политическая обстановка и идеология его не привлекают. Как он устно пояснил: Сперва была монархия. Дворянство, честь и достоинство империи. Потом Советский Союз, крестьяне-товарищи. Идеология равенства. Потом демократия, ни чести, ни достоинства, ни равенства. Одни олигархи да рабы-нищие. Вот во что превратили Россию. Он не хочет, чтобы это повторилось как у нас, так и у них. Кстати, Александр мельком сообщил, что прикупил поместье под Москвой. Дачей его назвал. Помог ему в этом Николай Первый.

— Хм. Все доводы, что привел Александр, я прочел… Знаете, товарищ Берия, а ведь товарищ Демин прав, это отличный шанс заявить о себе. И союз этот играет на руку не только нам, но и… хм, союзнику.