— Расчет три человека. Первый номер, второй… Третий точно подносчик, — профессионально оценил бойцов спецбата Куницын.

— А эти? — поинтересовался Проса, кивнув на непонятных командиров. В ответ комроты только пожал плечами.

Однако, к удивлению танкистов и роты танкодесантников, которые тоже с интересом наблюдали за прибывшими, оружие на бруствер они не устанавливали, а только приготовили позиции.

— Воздух!!! — раздался крик наблюдателя.

Танкисты спокойно стали укрываться, лениво наблюдая за небом. Это был уже не первый налет, и парни ожидали увидеть очередной воздушный бой. Что-что, а воздушное прикрытие города было на высоте. Первыми захлопали зенитки, не ротные, те молчали, не выдавая свои позиции. Через минуту они смолкли, в дело вступили истребители прикрытия. Немцы шли двумя эшелонами. Первыми истребители расчистки воздуха. Вторыми уже сами бомбардировщики.

— Десять «мессеров» и тридцать «юнкерсов», — пробормотал Плохиш.

— Наверху еще четыре «мессера». Вон, видишь? — ткнул пальцем в точки под облаком сержант Панин.

— Наших мало, шесть только, — вздохнул Плохиш.

— Это да… Черт, прорвались все-таки, — стукнул кулаком по брустверу Панин.

В это время масксети сползли с ротных зениток, и тонкие пятидесятисемимиллиметровые стволы приподнялись и, как будто принюхиваясь, стали выискивать свои жертвы.

— Ща им дадут, — радостно усмехнулся Плохиш.

У него была причина для уверенности. Во время следования к месту первого боя на них наткнулось звено «лаптежников», которые куда-то шли. Реакция зенитчиков была незамедлительной. Несколько коротких очередей — и три костра на земле.

— Может быть, — не совсем уверенно ответил Панин.

— Чего опять? — недовольно спросил мехвод.

— Те на бреющем шли, а эти на километровой высоте, — пояснил свои сомнения сержант.

Однако наводчик ошибся. Высота не стала преградой для «зэсэушек», и через секунду в слегка разобщенный после прорыва строй бомбардировщиков полетели первые снаряды.

— Горит, — радостно воскликнул Плохиш, — смотри, еще один!

— Вижу. Молодцы наши соколы, а то разлетались, понимаешь, — довольно кивнул сержант.

Несколько бомбардировщиков освободились от своего груза, и, судя по взрывам и сильным пожарам неподалеку от воинских складов, сбросили его туда, куда надо.

После того как последние «юнкерсы» стали удаляться, стараясь сбросить с хвоста четверку «яков», которые только что подоспели, — видимо, дежурное звено, — капитан Куницын покинул противовоздушную щель. Первое, что он отметил — это довольное лицо полковника, провожающего взглядом немецкие самолеты.

— Капитан? Передайте приказ на отдых. Противник подойдет к городу через два часа.

— Есть, — козырнул Куницын и, развернувшись, направился к своей роте. После докладов всех командиров, что в расположении все в порядке, — еще бы, их не бомбили — капитан отдал приказ на оборудование запасных позиций. Отдых отдыхом, но вбитые в него советниками азы танковой тактики засадных боев требовали действовать.

И под рев двигателей зениток, менявших свои позиции, бойцы, взяв в руки лопаты и кирки, направились на оборудование ложных и запасных позиций.

Через три часа пришел злой полковник, ругающий наших сталинских соколов, разбомбивших понтонный мост, по которому переправлялись немцы.

— Теперь даже не знаю, что делать. Может, саперов им в помощь отправить? — горько пошутил Бордман.