— У вас нет на это никакой причины, кроме моего слова.

— Ваше слово гроша ломаного не стоит, — сказал Беккер. — Освободите Джейми Нчобе в знак своей доброй воли, и тогда я обдумаю ваше предложение.

— Майор, я не могу этого сделать.

— Тогда приведите в порядок свои дела, полковник, — сказал Беккер. — Составьте завещание, попрощайтесь с женой и детьми — потому что после того, как я обнародую все, что знаю, я убью вас.

И отключился.

Утро выдалось долгим. Его полностью отрезали от того, что происходило вокруг Беккера, но он не мог не замечать, что его окружают напряженные лица, не мог не слышать обеспокоенных перешептываний. Что бы там ни творилось, его давний помощник был в большой беде, и из редких разговоров с ним по видеофону Магнуссен с почти полной уверенностью заключил, что он выведен из себя и дошел до предела.

Все это отнюдь не облегчало работу Магнуссена. То, что Дженнингс изменил свою позицию, упрощало ведение его дела, но Магнуссен как опытный юрист знал, что простое дело точно так же легко провалить на формальностях, как и сложное, — а в случае с простым делом винить в провале будут только одного человека. Поэтому он с головой погрузился в подготовку процесса и старался не обращать внимания на царившую вокруг него суету.

Обычно он питался в столовой, там же, в Пентагоне, но сегодня почувствовал, что ему просто необходимо на время сменить обстановку, и съел обед в любимом ресторане. Ему не нужны были ни чье-то общество, ни разговоры — лишь возможность еще раз, не отвлекаясь, просмотреть свои бумаги. Прошло пятьдесят пять минут из часа, отведенного им себе на обед, и теперь, более-менее освеженный, Магнуссен готов был вернуться в свой кабинет.

Он подошел к стоянке, открыл дверцу своей машины и сел за руль. И едва успел включить зажигание, как почувствовал, что к его затылку приставлено дуло пистолета.

— Знаешь, Джим, тебе бы стоило приучиться запирать свою машину, — прозвучал за его спиной голос Беккера. — Никогда не знаешь, кого в ней обнаружишь.

— Макс?!

— Совершенно верно.

Магнуссен попытался было обернуться, но дуло пистолета сильнее уперлось в его затылок.

— Смотри на дорогу, — сказал Беккер.

— Ты хочешь убить меня? — встревоженно спросил Магнуссен.

— Если бы я хотел убить тебя, ты уже был бы мертв, — сказал Веккер. — Езжай.

— Куда? — спросил Магнуссен, поворачивая на улицу.

— Я скажу куда, — ответил Беккер. — На перекрестке поверни налево и поезжай прямо, пока не проедешь три светофора.

Дважды за время этого окольного маршрута Беккер заставлял Магнуссена медленно объезжать кругом целый квартал, чтобы убедиться, что за ними не следят. Уверившись, что никто не висит у них на хвосте, он приказал Магнуссену выехать из города по направлению к небольшому лесному массиву.

— Отлично, — сказал Беккер, когда они подъехали к совершенно пустой стоянке. — Останови машину и выходи.

Магнуссен подчинился и вышел из машины, держа руки над головой.

— Опусти руки, — сказал Беккер. — Не хватало только привлечь чье-то внимание.

— Я бы как раз не слишком этому огорчился, — отозвался Магнуссен, опуская руки. — Мне совсем не по душе мысль, что меня прикончат и бросят здесь.

— Я же сказал тебе, Джим, что не собираюсь тебя убивать, — невозмутимо проговорил Беккер.