— Беру свои слова обратно, — сказал Беккер.

Автобус остановился, чтобы взять новых пассажиров, и, когда они уселись поблизости, Беккер и Джейми погрузились в молчание. Они вышли из автобуса у самой городской черты и вызвали такси.

Вначале Беккер оставил Джейми за два квартала от ее обиталища, затем назвал шоферу большой отель, который принимал в основном туристов. Он заплатил ему остатками денег, которые Джейми добыла в Иллинойсе, затем подошел к стойке портье и заказал одноместный номер на неопределенный срок.

— Имя? — спросил портье.

Понимая, что имена Беккер или Смит наверняка поднимут тревогу, он подавил усмешку и назвался Уильямом Рамисом.

— Где ваш багаж, мистер Рамис? — спросил портье.

— Где-нибудь в Оклахоме, — ответил Беккер, скорчив гримасу. — Авиалиния обещает доставить его завтра.

Портье понимающе хихикнул, и минуту спустя Беккер с усталым вздохом уселся на кровать в номере на двадцать четвертом этаже. Ему выпали два изнурительных, долгих, порой зловещих дня, и он рад был и тому, что можно снять ботинки и расслабиться.

Он приказал головизору включиться и отыскал круглосуточный канал новостей, желая проверить, стал ли уже достоянием публики инцидент в аэропорту Балтимора.

Но едва он узнал главную новость дня, все прочее вылетело у него из головы.

Капитан Уилбур Г. Дженнингс решил сослаться на временную невменяемость на долгожданном процессе по делу об убийстве им двух членов экипажа на борту космического корабля «Теодор Рузвельт». В коротком интервью прессе, данном в госпитале «Бетесда», он заявил, что не помнит своих действий, выразил глубокое сожаление о том горе, которое причинил родственникам погибших, и выразил надежду на то, что его проступок не нанес неисправимого вреда космической программе, а также горячее желание оплатить свой долг обществу.

Беккер так и не смог заснуть и хватался за пистолет Рамиса всякий раз, когда слышал в коридоре за дверью чьи-то шаги. Именно тогда, расхаживая вокруг кровати и буквально шарахаясь от собственной тени, он решил, что попросту не создан для жизни беглеца. Он поспешно оделся, сунул пистолет в карман, съехал на лифте в вестибюль, перешел через улицу, отыскал в меру неприметную видеофонную будку и набрал домашний номер Магнуссена.

— А-алло? — наполовину зевком отозвался секунду спустя сонный голос.

— Зажги свет, — сказал Беккер. — Я тебя не вижу.

— Кто это? — спросил Магнуссен, непонимающе уставясь в экран.

— Свет, — повторил Беккер.

— Сейчас зажгу, сейчас, — пробормотал Магнуссен. — Который час?

— Четыре часа утра.

— Утра?! Господи!.. — В этот миг ожил неяркий свет, и Магнуссен ошеломленно уставился на видеоэкран. — Боже милосердный, Макс, это ты?

— Удивлен, что я еще жив?

— Что это ты несешь? До утра подождать не мог?

— Джим, передохни полминуты и постарайся включить мозги, — сказал Беккер.

Мгновение Магнуссен, не шевелясь, сидел на краю кровати, затем решительно протер глаза и повернулся к экрану.

— Ну ладно, — сказал он, — я проснулся. В чем дело?

— Отлично. Может быть, ты расскажешь мне, что происходит?

— Ты о чем?

— Начнем с Дженнингса. Когда я два дня назад уезжал из Вашингтона…

— Тебя не было в городе? — пораженно перебил его Магнуссен.