— Это же наши люди, Макс.

— Это люди, которые охотятся за моей жизнью.

— Что же еще я мог сделать? — раздраженно спросил Магнуссен. — Слушай, если ты мне не веришь или в чем-то сомневаешься, не ходи туда.

— Придется рискнуть, — сказал Беккер. — Я не могу всю оставшуюся жизнь скрываться от преследования. — Он помолчал. — В какой полицейский участок они собираются меня доставить?

— Понятия не имею.

— Ладно, — сказал Беккер. — Ты свое дело сделал. Спасибо, Джим.

— До сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

— Происходит, и еще как, — заверил его Беккер. — И еще, Джим…

— Что?

— Будь осторожен.

— Что бы это должно значить?

— Это значит, что каждый, кто разговаривает со мной, может выпасть из числа любимчиков армии.

— Не надо мелодраматических сцен, Макс. Никто меня не пристрелит за то, что ты позвонил мне по видеофону.

— Надеюсь, — сказал Беккер и повесил трубку.

Он вызвал такси и подъехал к монументу Вашингтона — на четверть часа раньше срока, назначенного его спасителями из отдела секретных операций.

Видеофонная будка была пуста, как, впрочем, и все окрестности в эти ранние утренние часы. Свет фонарей ярко освещал будку, и Беккер, которому не хотелось изображать около нее мишень, укрылся в тени у основания монумента, где его нельзя было разглядеть с улицы. Он закурил маленькую сигару, сверился с часами и стал ждать.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать, наконец двадцать. Беккер снова посмотрел на часы.

Он уже хотел войти в будку и позвонить Магнуссену, чтобы сообщить, что он на месте, когда к бровке тротуара медленно подъехала неприметная темно-зеленая машина.

Беккер попятился в тень, не сводя глаз с машины — и вдруг отчетливо увидел из темноты, как свет фонаря вспыхнул бликом, отразившись на пистолетном стволе.

Машина затормозила, двое рослых людей выбрались из нее и осмотрели окрестности видеофонной будки. Отступив еще дальше в тень, Беккер слышал, как они вполголоса обменялись несколькими словами. Потом они вернулись в машину и отъехали. Беккер переждал еще полчаса, на тот случай, если им вздумается вернуться, и пошел прочь. Он прошел, наверное, с милю, прежде чем вошел в ближайшую видеофонную будку и набрал последние восемь цифр номера своей карточки социального страхования.

— Алло? — отозвался знакомый голос Джейми.

Что-то, по всей видимости ткань, плотно прикрывало объектив камеры, и Беккер не видел ее лица.

— Это я, — сказал Беккер.

— Как дела? — спросила она.

— Не очень. Они знают, что я в городе, и разыскивают меня.

— Как они об этом узнали?

— Я позвонил Магнуссену.

— Не слишком умно, советник. Какого черта вам от него понадобилось?

Беккер пожал плечами.

— Я надеялся, что он поможет мне сдаться.

— Он же юрист, а не шпион. Он понятия не имеет, как это делается.

— Я знаю.

— Стало быть, он обратился к кому-то, кто разбирается в такого рода делах, а они сели вам на хвост и попытались вас убить, — заключила она. — Магнуссен замешан в этом?

— Не думаю, но я не рискну еще раз связаться с ним.

— Тогда что вы собираетесь делать?

— Скорее всего, вернусь к себе в отель, — сказал Беккер.

— Ерунда! — безапелляционно отрезала она.