Трепову казалось, что его эмоциональный родник давно иссяк. Не существовало в жизни того, что могло бы потрясти Тимофея Валентиновича или искренне обрадовать. Однако именно сейчас он был готов чуть ли не плясать от радости. Потому что все удалось.

— Ваше Величество, «Новгородский вестник», — протянул он свернутую «толстушку» Милославскому. — Не более получаса назад вышел.

Этой газеты они и ждали. Его люди караулили ее в самом Новгороде, после чего через Изнанку доставили сюда.

— Ну что там? — спросил Великий Князь, однако уже перехватил газету. — Чего темно так?

Едва он это сказал, как свечи под действием заклинания ослепительно вспыхнули. Милославский даже зажмурился, но развернул газету и зачитал вслух первую полосу:

— С прискорбием сообщаем, что сегодня днем Великий Князь Новгорода и окрестных земель, включая… так, вот… Ляхемский Николай Сергеевич трагически погиб при невыясненных обстоятельствах.

Милославский повеселел, еще раз бегло пробежав глазами по газете, после чего отбросил ее в сторону.

— Слышишь, Тимофей, при невыясненных.

— Уверяю вас, Ваше Величество, он был отравлен безоаровым камнем василиска. Яд настаивался семь лет. Завтра тело начнет неприятно разлагаться и все поймут, в чем дело.

— Замечательно. А василиски у нас водятся только близ Сегежи.

— Все так.

— Вот ведь как, — Милославский снова упал в кресло. А затем крикнул, — Семен! Семен!

Огромный двухметровый кощей вошел в кабинет, словно все это время стоял возле дверей. Его Трепов тоже не любил. Числился он обычным дьяком, однако на деле являлся правой рукой Великого Князя. Что-то подсказывало Деду, что Семен Молчун часто выполнял грязную и неприятную работу, о которой лишний раз не распространяются.

— Напишешь сейчас грамоту. Запоминай.

Громила даже пальцем не пошевелил, лишь кивнул. Но Трепов знал, каким бы тугодумом ни выглядел здоровяк — память у него отличная. Запомнит и воспроизведет все в лучшем виде.

— В связи с убийством Великого Князя Новгородского Ляхемского Николая Сергеевича, троюродного брата жены Великого Князя Тверского Милославского Ивана Артемьевича, Великое Княжество Тверское вводит свое воинство в города Новгород, Петербург, Гатчину, Всеволжск…

— Ваше Величество, — подал голос Трепов.

Милославский кивнул, мол, я о тебе не забыл.

— … и Выборг для сохранения порядка и нахождения виновных в смерти Великого Князя. В случае сопротивления, виновному или виновным грозит смерть. Все, напишешь, принесешь мне. Сегодня распоряжусь, чтобы наши ратники выступали. Теперь, без крона, шансов у новгородских немного. Тимофей, ну где твое хваленое вино? Распорядись, чтобы уже принесли. Будем праздновать. Я уж думал, что ты из ума выжил, когда такое предложил. А теперь, смотри, вон оно что.

Дед кивнул и поднялся на ноги, направляясь вслед за Молчуном к двери. Разве что услышал в спину возглас Великого Князя, уже не обращенный ни к кому:

— Как же давно я этого ждал!

Трепов улыбнулся и тихо, чтобы его никто не услышал, произнес:

— Я тоже.

Конец