Он тяжело поднялся, поворачиваясь ко мне. Я сначала хотел было кивнуть, но потом так и замер, не в силах отвести взгляда от лица Дракона. Через левую щеку шел знакомый темный рубец, который я уже несколько раз видел у местных рубежников. Скугга не приняла Дракона.

Глава 8

Спрашивать, за какой проступок Скугга «обиделась» на Лео, который, к слову, вообще не Лео, я не стал. Изнанка была дамой с характером. И лично у меня не имелось четкого понимания, почему она одних поощряет, а от других отворачивается.

Дракон прожил долгую жизнь. Логично, что в ней были не только хорошие поступки. Если человеческое существование невозможно разделить не черное и белое, то что уж говорить о рубежниках?

Но все-таки мне было обидно за Лео. Не пойму даже почему. Для меня он был честным и порядочным рубежником. В какой-то момент даже возникла мысль, что я нашел того, кто поможет с ларем. Да, Дракон еще не кощей, но ему до новой «лычки» значительно ближе, чем мне.

Надо только выбрать момент поудачнее, чтобы обо всем поболтать. В данное время это не представлялось возможным. При Скольжении вообще не особо побеседуешь. Попробуйте на мотоцикле разогнаться без шлема до двухсот километров в час и послушать, что там вещает попутчик.

До Фекоя мы добрались не так быстро, как я рассчитывал. Лео скользил неважно, и мне даже пришлось пару раз ему подсказать, что необходимо сделать ради более успешного передвижения. Вскоре мы остановились в отдалении от крепости. Заодно давая возможность Алене наконец выбраться из артефакта.

— Жесть, а че тут так холодно?

Приспешница, что называется, зрила в корень. Потому что за время моего отсутствия климат в окрестностях Фекоя поменялся. Нет, Мертвый лес по-прежнему взирал своими антрацитовыми голыми стволами, верхушка местной горы не накрылась шапкой снега, а пространство под крепостью не определили под каток. Но стало заметно свежее. Это факт.

— Потому что именно в холоде живут самые сильные и выносливые люди.

— А есть вариант сильным и независимым переехать поближе к экватору? Тут же есть экватор?

Я не ответил, зашагав в сторону Фекоя. Лео почти сразу двинулся следом. Поэтому Алене не оставалось ничего, кроме как догонять нас.

За время моего отсутствия крепость изменилась. Нет, внешне это практически никак не проявлялось. Разве что стены были наконец починены, да окончательно разобраны разрушенные дома, а на их месте слеплены новые. Но переменилось нечто едва уловимое во взгляде стражников, которые стояли у центрального входа. Они явно пытались прощупать тебя насквозь. Словно рубежники находились долгое время под осадой.

— Матвей! Это Матвей! — наконец узнал меня кто-то из привратников.

— Говорил же, что я тут нечто вроде рок-звезды, — прокомментировал я реакцию стражников своим спутникам.

— Знаешь, чем хороши рок-звезды? — хмуро поинтересовалась Алена.

— Ну? — спросил я, хотя понимал, что ничего доброго и вечного приспешница не скажет.

— Они умирают молодыми.

Складывалось ощущение, что чем дальше мы заходили, тем явственнее Алена Николаевна понимала, что ее скоропалительный переезд будет иметь определенные последствия. И дело тут не только в наушниках, которые негде заряжать.

Но свои соображения она оставила при себе, потому что через пару минут нас уже вели по улицам ее нового города. Который приспешница оценивала весьма скептическим взглядом, несколько я мог судить по ее выражению лица. Что самое интересное, у дома Анфалара мы остановились. Потому что с холма по направлению к нам бежал Безумец, сейчас вполне оправдывающий свое прозвище широкой, до ушей, улыбкой.

— Матвей, Алена… — тут он смутился, глянув на Дракона. И на его рубцы.

Нет, Дракона он прежде видел.