Тарас вздрогнул, если он правильно понял, то этот странный молодой парень с седыми волосами умел читать мысли или лица. Тарас знал, что многие получили некий дар в результате мутации, но он не думал, что есть и такой.

С утра тронулись в путь. За этот день они должны были добраться до поселка в любом случае, уже семь дней, как они ушли в разведку. Хотя должны были обернуться за четыре, в крайнем случае, пять. Стас и Владлен опасались, что Полковник, обеспокоенный отсутствием группы, расчехлит рацию, и будет вызывать их. И тем самым его могут обнаружить те, кто напал на караван.

Яна и Наташа снова оказались в кабине Урала, хотя две другие девушки пытались уговорить их поменяться на место в кузове. Попутчицы Стаса оказались непреклонными и своего места не уступили. Пока все с утра собирались, Стас, быстро проглотив чашку кофе, перелистывал дневник. Начало было достаточно стандартным, сначала рабство, потом нападение на банду и новая жизнь в коммуне. Первые события, которые заинтересовали Стаса, начинались странице на тридцатой, это был декабрь месяц.

«Все началось с бандитов, засевших в здании МВД. Они враждовали со всеми, грабили, убивали, насиловали… Это была самая жестокая и сильная банда в городе. Мы их называли „Ментовскими“. А потом все прекратилось, они не появлялись в городе в течении десяти дней. Некоторые банды послали к ним разведчиков. Но те возвращались оттуда, рассказывая, что банда на месте, только заперлась в доме. Иногда оттуда раздаются крики людей, полные боли страха и отчаянья. А на вечер десятого дня двери распахнулись и „бандиты“ вышли наружу. Вторая по силе группировка „Коммуна“, к которой я принадлежу, располагалась в двух кварталах от здания МВД. „Ментовские“ в полном составе направились к продовольственной базе. Это было ужасное зрелище. Так не могут выглядеть живые люди: бледные, ничего не выражающие лица, израненные и изуродованные тела, у некоторых были вырваны глаза, но они четко шли к воротам базы. Это было жутко. Они шли без оружия, нетвердо ступая по промерзшей земле и покрытому льдом асфальту. Наши часовые кричали им „Стоять“, но те не слышали. И тогда часовые открыли огонь. Мне не доверяли оружия, говорили, мал еще, поэтому я забрался на здание склада с биноклем и видел все. Казалось, пули не причиняют „Ментовским“ никакого вреда. Часовые не успели бежать, их разорвали на куски прямо у меня на глазах, а их предсмертные крики я слышал еще месяц. Наши подоспели вовремя для того, чтобы остановить нашествие этих нелюдей прямо в воротах. В ход пошло все: бутылки с зажигательной смесью, пулеметы, гранаты. Мы победили, потеряв одиннадцать человек. Никто не знает, что случилось с „Ментовскими“ за эти десять дней, но дом стали считать проклятым. Несколько сталкеров — вольных охотников за добычей, пошли туда посмотреть, да так больше и не вышли. Правда, я слышал, что их изуродованных видели в старом городе. Говорят, они ловили и ели людей. Не знаю, может и правда. Но больше к этому дому, несмотря на богатства, собранные в нем, никто не приближался. Даже необходимое всем оружие так и осталось там. Сходить за награбленным золотом никого не тянуло, от дома веяло страхом, болью, и смертью…».

Эта страница просто врезалась в память Стаса, он очень жалел, что не знает, что случилось в этом доме. И свидетелей нет, и вообще никого. Его спутницы были сегодня на редкость молчаливы, хотя прошло уже часов пять с момента старта их маленького каравана. С тех пор, как они сели в машину, никто не проронил не слова, только один раз Стас услышал чей-то шепот и почувствовал на себе пристальный взгляд. БТР свернул на маленькую проселочную дорогу и встал метрах в трехстах. До поселка оставалось еще около пятидесяти километров.

— Нужно замести следы, — сказал Владлен, направляясь к густому кусту ивы, начал срубать ветки.