— Эй, не обижайся. Просто хотел сказать, что при желании можно и попробовать, — наконец-то пояснил он. — Мы ведь в велопарке.

— А я не собираюсь садиться на велосипед, чтобы доказывать что-то, — строго посмотрела я на него.

— А мне доказательства не нужны, — ответил Илай. — Просто если ты ищешь возможность покататься, пользуйся возможностью. Вот и все!

Ну конечно, как я сразу не поняла! Сама же сказала, что в последнее время не подворачивалось подходящего случая сесть на велосипед. Вот он и предлагает не упустить шанса, раз уж явилась в велопарк. Чего я так разнервничалась-то?

Я судорожно вздохнула, взяла себя в руки и уже спокойным голосом произнесла:

— Нет, пожалуй, в следующий раз.

— Лады, — невозмутимо, как всегда, согласился Илай.

Все. Разговор окончен. Но что означает странный ответ «лады»? Намек? На что?

Я поторопилась к машине и, очутившись наконец-то в полной безопасности — за рулем и закрытой дверью, — оглянулась на Илая. В голову пришло с десяток увлекательнейших тем для разговора, никак не связанных с велосипедными трюками. Как всегда, слишком поздно!

Включив зажигание, я чуть подала автомобиль назад, чтобы выехать с парковки. Поворачивая, я увидела Илая, который стоял на том же месте, где я его оставила. Чуть склонив голову набок, словно глубоко задумавшись, он наблюдал за трюками ребят на площадке. Те старались как могли — каждый в меру своих талантов и возможностей, но издалека все казались одинаковыми. Словно по команде взмывали вверх, застывали на долю секунды в воздухе и потом благополучно приземлялись.

7

Когда дело касается малышки Фисбы, Хайди сходит с ума по каждому пустяку. Ее тревожит абсолютно все!

Почему ребенок долго спит? Хватает ли девочке молока? Может, она, наоборот, переедает? Откуда на ноге появилось красное пятнышко? Господи, неужели стригущий лишай, экзема или — не дай бог — дьявольская метка? А не больно ли ей без конца плакать, вдруг выпадут все волосики, и почему такого странного цвета стул?

И вот теперь Хайди еще и собственные проблемы на ребенка переносит!..

— Боже мой! — услышала я однажды, спускаясь за кофе в четыре часа дня. Хайди с Фисбой устроились на полу в гостиной, строго следуя предписанию периодически укладывать ребенка на животик, чтобы головка не стала приплюснутой. — Только посмотрите, какие мы уже сильные! — восторгалась Хайди.

Поглощенная единственным желанием пополнить уровень кофеина в организме, я не обратила внимания на их посиделки. Вернее, полежалки. К тому же при необходимости я научилась отключать сознание при одном упоминании о Хайди. Однако после полкружки кофе ее воркование показалось странным даже мне.

— Ка-ро-ли-на, — нараспев произнесла мачеха, выделяя каждый слог. — Кто у меня красавица Каролина?

Я долила кофе в кружку и вошла в гостиную. Там, на коврике, сидела Хайди, склонившись над малышкой. Бедная сестренка пыталась изо всех сил приподнять большую и, вполне возможно, уже приплюснутую с одной стороны голову.

— Каролина, — радостно повторила Хайди, щекоча пальчиками спинку малышки. — Красавица Каролина Уэст!

— Разве ее зовут не Фисба? — удивилась я.

Мачеха вздрогнула от неожиданности и с растерянным видом обернулась ко мне.

— А… это ты, Оден, — запинаясь, пролепетала она. — Я… даже не услышала, как ты вошла.

Я с интересом посмотрела на Хайди, потом перевела взгляд на Фисбу, затем опять на мачеху.

— Мимо проходила, вот и решила проведать, — объяснила я и повернулась, чтобы уйти.