Алексей Аржанов, Виктор Молотов. Второй шанс для Лекаря. Том 2
Глава 1
Самое главное, что я сейчас должен принять — отец подождёт. Да, вероятно, невежливо заставлять старика ждать. Особенно если учесть, какие взаимоотношения были у моего предшественника с отцом. Но иных вариантов нет. У меня срочный пациент, шпаги на руках ещё нет. Придётся вернуться домой только после того, как разберусь со всеми делами. Отец-то подождёт. А вот гной в груди Авдеева ждать никого не собирается. — Никитин, — позвал я. — Нужен таз, свечей несколько сюда поближе и ланцетную иглу. Самую тонкую, что есть. И велите прокипятить её в вине, прежде чем нести. Иронично в итоге вышло. Изначально старший лекарь Мейер поставил меня к Никитину, чтобы тот служил кем-то вроде моего куратора. Но ситуация быстро переменилась. Теперь мы оба официальные штатные лекари, но между нами всё же есть разница. Он из разночинных, то есть дворянином по сути не является. В целом это позволяет мне распоряжаться им как подлекарем, но я так поступать не стану. Мы уже неплохо сработались как напарники. На том и остановимся. Гришку я развернул с полдороги. — Беги домой. Передай Петру Кузьмичу и… батюшке моему, — слово далось чужеродно, не привык я ещё им пользоваться, — что у меня в больнице умирающий. Вернусь сразу же, как только освобожусь. А теперь ступай. Бегом! Гришка исчез, а я вернулся к койке. Авдеев глядел на меня с надеждой, но она стремительно угасала точно так же, как и его дыхание. Он хотел задать вопрос, но так и остался немым. Однако я и сам понял, что он хотел узнать. «Буду ли я жить, барин?» — Терпи, Авдеев. Сейчас я погляжу, что у тебя в груди делается. Уколю разок, болеть особо не будет. Сочтёшь это за комариный укус. Но я немного соврал. Намеренно, чтобы Авдеев ещё и переживаниями не страдал. Иглы тут толстые, неприятно будет парню, но этот укол он переживёт. Иглу принесли. Я усадил его, велел Никитину держать за плечи, нащупал меж рёбер, справа и сзади особое место. То, где перкуссия — постукиванием пальцем — давала самый мёртвый звук. Вот с этим-то мне и надо работать… Прокол нужно сделать по верхнему краю ребра, это даже мои руки прекрасно помнили. По нижнему краю идут жилы, там резать нельзя. Пункцию я провёл на задержке дыхания, после глубокого вдоха, как и положено. Я ввёл иглу, коротко, на палец. На конце полой иглы показалась капля. Густая, жёлто-зелёная, со сладковатым тяжёлым запахом. Вот и ответ. Не вода стояла у него в груди. Тут у Авдеева гной, как я и думал. Полная пазуха гноя меж лёгким и рёбрами, и с каждым днём её будет становиться больше, покуда она не задушит лёгкое совсем или не прорвётся туда, откуда не выпускают. Я вытянул иглу и тут же намертво прижал пальцем место укола, перекрывая доступ воздуху. А затем стал думать вслух, потому что Никитину это было полезнее любой лекции. — Глядите сюда, Алексей Степанович. Воспаление в лёгком отгорело, однако уйти не решилось. Оставило после себя кое-что, и с этим нам придётся разбираться. Меж лёгким и рёбрами скопился гной, вот отчего справа внизу немо и пусто. Сам он оттуда не выйдет никогда, места такого нет. Не выпустим мы — к концу недели сгорит парень. — А… выпустить-то как? — Никитин глядел на каплю в канюле, как на живую гадюку. — Ножом. Меж рёбер, малым разрезом, и трубку в разрез, чтоб тёк наружу, — я говорил спокойно, а параллельно с этим мысленно готовил план предстоящей операции. — Только тут нужно учесть вот что… Спешка убивает вернее гноя. Выпускать надо помалу, с передышками. Выпустишь всё разом — нутро сместится, и сердце может остановиться. Да, это действительно работает именно так. |
